Возле раковины все было заполнено различными губками и моющими средствами.
Губки были покрыты клубками спутанного меха – то ли шерсти животных, то ли человеческих волос.
Мужчина довольно долго мыл руки.
Это мытье было таким патологическим и навязчивым, словно он собирался смыть с рук всю грязь и врагов в мире.
Закончив мыть руки, мужчина сел за стол рядом с дверью.
Там стоял большой монитор.
Мужчина включил его и начал копаться в своем смартфоне. Затем монитор заполнило изображение с экрана телефона. Похоже, незнакомец хотел переключить видео со смартфона на монитор, чтобы лучше рассмотреть его на большом экране.
Как только мужчина коснулся экрана мобильного, на мониторе возник чей-то дом.
Сердце Хеён забилось чаще, а дыхание стало затрудненным.
Украшенный геометрическими узорами пол в гостиной, который она мыла и подметала каждый день, диван, уголок которого оторвал Ынчхон, вход, украшенный плиткой, которую муж специально заказал из Турции…
На мониторе Хеён видела свой собственный дом.
Внезапно с экрана полилась музыка. Знакомая мелодия.
Опенинг мультфильма, который каждый день в пять часов вечера неизбежно звал Ынчхона к телевизору.
– Эй, убийца. – Человеком, возникшим на экране, транслировавшем гостиную, оказалась Ынхе, дочь Хеён.
Женщина крепко прикусила нижнюю губу. Потому что она, сама того не осознавая, чуть не крикнула: «Ынхе!»
Мужчина снова коснулся смартфона.
Четыре экрана, показывавшие кухню, гостиную, комнату Ынчхона и комнату на втором этаже, исчезли, и весь монитор заполнило лицо стоящей в гостиной Ынхе.
Девушка достала что-то и показала в камеру.
Экран заполнил альбом Ынчхона.
С прошлого года он начал вести дневник с помощью фотографий. Все благодаря директору Чан Сохи, которая подарила Ынчхону камеру «Полароид», сказав, что это даст юноше, который не может ни говорить, ни писать, возможность самовыражаться.
Хеён посмотрела в сторону Ынчхона. Тот сидел и смотрел на монитор.
Возможно, его разбудил опенинг мультфильма.
Ынчхон не закричал и не забился в припадке. Все вокруг было настолько непривычным, что он вполне мог принять это за сон.
Ынхе, которую Хеён видела на мониторе, была уверенна и решительна:
– Ты это ищешь, верно? Поэтому забрал Ынчхона и маму, да? Да уж, я видела внутри нечто совершенно потрясающее. Этого будет более чем достаточно, чтобы доказать, что это ты – настоящий убийца.
Плечи мужчины слегка вздрогнули. Хеён было любопытно, каким стало выражение на его лице.
– Я сфотографировала и сохранила каждую страницу. И написала электронное письмо. Как думаешь, кому оно отправится? Детективу, который ведет это дело, адвокату Ян Гихо и кому-нибудь из репортеров, жаждущих сенсации. Но слишком сильно не волнуйся. Потому что я еще не отправила это письмо. Только сохранила в моем почтовом ящике. Ты же понимаешь, что это значит? Стоит мне пару раз прикоснуться к смартфону, и твоя жизнь будет кончена.
Убийство… Неужели она говорит об убийстве, по которому Ынчхон проходил свидетелем?
– Если что-то случится с моей мамой или братом, эти доказательства немедленно отправятся в полицию. Сейчас я предлагаю тебе игру. Правила просты. Найди меня и забери этот альбом. А я отыщу тебя и спасу моих маму и брата. Что-то вроде игры в салки. Только такой, когда мы оба одновременно и догоняем, и убегаем. Если пообещаешь, что не навредишь заложникам, я не стану вызывать полицию.
Плечи мужчины снова дрогнули. Хеён подумала, что он рассердился. Но затем она услышала смешки и поняла, что ее догадка оказалась ошибочной.
Мужчина смеялся.
Неожиданная реакция незнакомца напугала Хеён. Она сама не заметила, как по ее телу пробежала дрожь.
В голову пришло содержание лекции по общественной безопасности, которую она слушала в районном центре. Среди людей есть психопаты, которым просто нравится совершать преступления, словно они дикие звери… Ынчхон и Хеён сейчас оказались в одном пространстве с одним из подобных опасных зверей.
– Ну, что скажешь? Примешь мое предложение? Если да, то подвигай камерой вверх-вниз.
Мужчина тут же коснулся смартфона. На экране потолок несколько раз сменился полом.
Закончив говорить, Ынхе приблизила лицо к камере и ущипнула себя за щеку большим и указательным пальцами. Она повторила это движение несколько раз.
Увидев его, Ынчхон вытянул руку в воздух. Затем подвигал ей вперед-назад, направив ладонь вниз. Хеён уже видела у Ынчхона этот жест. Осторожное движение, полное нежности, которое она заметила, когда сын гладил по голове живущего в церкви золотистого ретривера.
Когда экран погас, опустилась невыносимая тишина.
Теперь Хеён могла только молиться.
Просить Бога защитить ее бедную дочь.
Если спасти можно лишь одну жизнь, пусть в живых останется Ынчхон, а сама Хеён отправится к Богу.
Выключив установленную в гостиной камеру, Ынхе тяжело вздохнула.
Все ее тело было настолько напряженным, что казалось онемевшим.
Хоть она и решила предложить переговоры, но до самого конца не знала, возможно ли это на самом деле. Она не была уверена, что альбом станет полезным предметом для торга.
