– Мне нравится тхэквондо. Я действительно начала заниматься им из-за Ынчхона, но не стала бы продолжать, если бы мне не нравилось.
Мама взяла Ынхе за руку. Огрубевшие руки передавали всю ее грусть.
Пять лет назад Ынхе ушла из дома из-за трусости. Ей не хватило смелости жить так, как жила мама, все время продолжая качаться, чтобы не сломаться.
Ынхе осторожно сказала маме:
– Мама, я думаю, пришло время отпустить Кролика Питера.
Та молча кивнула.
Поздравительное выступление закончилось.
Ынхе подошла к Ынчхону.
В небе с громким шумом засиял фейерверк. Синие, красные и желтые лучи света мелькнули на лицах брата и сестры, а затем исчезли.
Глядя на разноцветные огни фейерверка, Ынхе вспомнила о кнопках, которые были прикреплены к доске объявлений в консультационном центре психического здоровья Чан Сохи.
Предложение, которое Ынчхон обязательно хотел закончить с помощью розовых кнопок, было: «Папа, возвращайся скорее. Мне жаль».
Хлопки фейерверков раздавались раз за разом. Яркие разноцветные взрывы расцветали вокруг без остановки.
Они освещали лицо Ынчхона так, будто сейчас стоял день.
После такого события, как открытие кампуса, местная экономика оживится, а цены на жилье вырастут.
Говорят, в это же время студенты Сеульского национального университета протестовали против разделения кампуса.
Праздничный фейерверк, подкрепленный протестами, был невинно прекрасен.
Теперь Ынхе собиралась вытащить Ынчхона из его коробки и помочь ему сделать первые шаги в этом мире.
В мире, где кто-то обязательно плачет, когда другой смеется. В мире, где люди не обязательно делятся на хороших и плохих. В мире, где приходится искать лучшее в себе посреди хаоса. В мире, где терпеть сложнее, чем бороться.
Она обняла Ынчхона за плечи, надеясь, что этот ритуал не будет для него слишком болезненным. А затем медленно начала рассказывать историю о Кролике Питере.
В отличие от сказки, которую Ынчхон слушал на протяжении пятнадцати лет, эта история не закончится счастливо.
Брат до самого конца слушал сестру с привычным равнодушным видом.
А над его глазами, ставшими чуть-чуть влажными, мелькнул и тут же пропал огненный след.
