Она присмотрелась к девушке более внимательно. Хотя та осветлила волосы и нанесла на лицо яркий макияж, все это не смогло до конца скрыть ее юный возраст. Стелле еще не было и двадцати.
– Я прилетела из США, поэтому немного опоздала. Я приехала в больницу, чтобы поблагодарить Халка, но как раз увидела негодяя с пистолетом. Поэтому поймала такси и последовала за грузовиком, в котором он сидел.
В голове Ынхе роились вопросы о Стелле.
«За что ей меня благодарить? Зачем она носит с собой бейсбольную биту?»
– Я совсем не понимаю, что произошло. Вижн, зачем вы вступили в кафе «Энигма»…
– Дядя сказал.
– Дядя?
– Профессор Ян Джонхо. Он хотел показать, что папа не убивал маму. Поэтому попросил просто вступить в кафе, даже если я не планирую ничего там писать.
Только тогда нити в голове Ынхе начали наконец распутываться.
Дочь Ян Гихо. Так вот почему у нее такой крутой замах.
Убить Кролика Питера
Местом, куда семья Ынчхона отправилась на отдых, оказался экопарк Кэтколь. После аварии, в которой погиб отец, они пришли куда-то все вместе в первый раз.
Выбор пал на это место из-за новых музыкальных вкусов Ынчхона.
В день выписки из больницы юноша взял маму за юбку и повел ее к висящим на стене постерам. А затем указал на фото гёрл-группы, изображенной на концертной афише. Эта афиша была посвящена поздравительному концерту в честь открытия кампуса Сеульского национального университета в новом городе Пэгот. Ынчхон выражал страстный интерес к этой женской группе, сохраняя обычное бесстрастное лицо.
Для большинства семей выход на прогулку – совершенно обычное дело, но для семьи Ынчхона это было первый раз за пятнадцать лет. За несколько дней мама начала ходить по магазинам и готовить еду. А Ынхе накупила новой одежды для нее и Ынчхона.
Они разложили приготовленную мамой еду на лужайке, но, как только девушки из гёрл-группы начали петь, Ынчхон тут же отправился к сцене.
Мама, впервые заметив, что сын ведет себя как и положено парню его возраста, рассмеялась. Это была улыбка без малейшей тени, которой Ынхе не видела уже очень давно.
Девушка, притопывая ногой в такт музыке, думала о том, что изменилось, а что осталось неизменным с момента похищения мамы и Ынчхона.
Брат больше не боится ездить на машине.
Наоборот, теперь мама начала жаловаться, что скучает по старым временам, когда Ынчхон не заставлял ее каждый день куда-то ездить.
Минджун, как того и хотел, заполнил весь интернет.
Он получил стереотипное прозвище «Убийца по камерам», и где бы ему ни пришлось оказаться, везде он подвергался издевательствам, но радость славы, похоже, перевешивала все остальное.
Директор Ом все еще исполнял роль верного пса.
Он неизменно утверждал, что все, что он делал, шло исключительно из личных побуждений и ни одно его действие не имело ничего общего с корпорацией «Мёнсон». Возможно, те обещали вызволить его из тюрьмы и наградить, когда шумиха уляжется, конечно, если он будет держать рот на замке.
Поскольку за спиной директора Ома была корпорация «Мёнсон», с ним обращались с не меньшим радушием, чем с политическими заключенными.
Говорят, когда один из тюремных охранников попытался с ним сблизиться, директор Ом попросил только об одном. Чтобы его посадили в одну камеру с Ко Минджуном.
Стелла провела похороны дяди вместе с Ян Гихо, которого освободили из тюрьмы, и вернулась в США.
Она была довольно зрелой девушкой и гордилась своим отцом, когда-то известным бейсболистом, несмотря на то что тот стал алкоголиком, и в то же время понимала измену матери.
Ян Гихо пообещал, что никогда больше не возьмет в рот даже капли алкоголя. Он сказал, что не может потратить остаток своей жизни впустую хотя бы ради Ян Джонхо, который погиб, стараясь доказать, что его младший брат невиновен.
Сухо вместо резюме решил писать художественную литературу.
Когда Ынхе заходила в круглосуточный магазин, где работал Сухо, и заглядывала в его ноутбук, курсор всегда мигал после заголовка «Убить Кролика Питера».
Когда она однажды спросила друга, почему он не может ничего написать, тот ответил, что все еще не решил, кому из них двоих достанется роль Шерлока, а кто будет Ватсоном.
Среди соседских детей семья Ынчхона все еще считалась прокаженной.
Не важно, от чего страдал Ынчхон – от аутизма или нарушений речи, – для местных не было никакой разницы.
Глядя на качающуюся смотровую площадку [54], мама вдруг заговорила. Причем это выглядело настолько естественно, словно говорила с площадкой, а не с самой Ынхе:
– Мне не нравилось, что ты начала заниматься тхэквондо. Это ведь был не твой выбор! Ты хотела проучить детей, которые дразнили Ынчхона. Мне хотелось, чтобы ты занималась балетом и носила кружевные платья, как другие девочки.
Смотровая площадка, как и всегда, слегка качалась, сохраняя небольшой наклон.
Ынхе вспомнила слова, которые во время совместной поездки сказал управляющий спортзалом, глядя на эту площадку.
«Она качается, но не падает. Именно потому, что качается, она может выдержать даже сильный ветер».
