– Лебедев, пройдёмте со мной! – произнесла дежурная и вышла из палаты в коридор. Эрнста забила мелкая дрожь и он поднялся с кровати. Пытаясь совладать со своим волнением он вышел в коридор, и они пошли вместе с медсестрой в отделение для процедур.
Вместе они вошли в кабинет, где уже находились санитары и дежурный врач отделения.
– Прошу вас, успокойтесь и не нервничайте, – произнёс врач и подошёл к Эрнсту.
Посередине кабинета стояла простая медицинская каталка и вокруг неё выжидающе стояли здоровые мужики-санитары, все в белых штанах и куртках.
«Если я буду сопротивляться, они уложат меня насильно!» – мелькнуло в голове у Эрнста.
Он осмотрел помещение и увидел высоковольтный генератор напряжения, от которого отходили какие-то провода.
– Займите, пожалуйста, место на каталке! – попросила медсестра и указала рукой на каталку, покрытую белой простынёй.
Эрнст послушно лёг и весь внутренне сжался. Врач смазал ему виски чем-то, наверное, для улучшения проводимости кожи, подумал Эрнст, ещё сильнее напрягаясь. Затем на его голову наложили контакты и вставили в рот прорезиненный стержень.
– Это, чтобы вы не прикусили язык, – пояснила сестра и Эрнст вспомнил, что подобное он уже видел в фильмах о дурдоме. У него на глазах выступили слёзы от своей беспомощности.
– Все готовы? – спросил врач и осмотрел собравшихся. Санитары прижали тело Эрнста к каталке и послушно кивнули головами.
– Раз, два, три, сеть! – произнёс врач и мозг Эрнста пронзила острая боль. Его тело выгнулось дугой, и он впился зубами в резиновый стержень, который вставили в его рот, чтобы он не прикусил язык. Санитары навалились на него всей тяжестью своих тел, и Эрнст не мог даже пошевелиться. Так продолжалось три раза. Каждый раз огненная стрела боли пронзала мозг Эрнста, и он выгибался дугой под её ударами, и каждый раз при этом чувствовал, что на него наваливается гигантская глыба тел санитаров…
Когда первый сеанс окончился, а всего их должно было быть двадцать, Эрнст чувствовал себя опустошённым и обессиленным. Он не мог даже идти сам.
Его увезли назад в палату на каталке. Когда санитары перегрузили его на кровать, и он остался один в своей палате, из стены вышел Ленин. Его лицо было печальным, он больше не улыбался как раньше.
– Ты меня просто поражаешь! Зачем ты позволяешь так мучить себя этим зверям? Только, чтобы быть таким же идиотом, как все? Настолько невыносимо для тебя моё общество? Но я ведь ничем не мешаю тебе! Совсем наоборот! Я забочусь о тебе, я не даю тебе пропасть среди этих животных! – произнёс Ленин и посмотрел на Эрнста.
Но Лебедев никак не реагировал, его мозг был обессилен и опустошён и не мог позволить себе после терапии работы мысли. Эрнст только смотрел пустыми глазами на свой призрак и ничего не говорил. Даже не пытался сказать.
– О парень! Да ты, я вижу, совсем плох! Так они могут и убить тебя!
Конечно, не телесно, но духовно! – произнёс вождь и замолчал. Некоторое время он с сожалением смотрел на Эрнста, а затем просто молча ушёл назад в стену.
Эрнст остался один. От пережитого унижения и обиды у него потекли слёзы. Он ни о чём не думал, а просто закрыл глаза и попытался провалиться в туман безмыслия, каким была окутана теперь его голова…
Он пропустил обед и пришёл в себя только к вечеру. Чувствуя слабость он медленно встал со своей кровати и достал из тумбочки пачку своих любимых сигарет «Кэмел». Вытянув одну из них он, вышел в коридор и направился к курилке. Его шатало и он чувствовал какое-то изнеможение. В курилке было несколько человек и все они почтительно расступились перед Эрнстом. Весть о том, что он был подвержен лечению шоковой терапией была уже известна всему отделению, и пациенты показывали ему своим поведение сочувствие и уважение. Для них он стал теперь чем-то вроде героя. Эрнст приветственно кивнул собравшимся и, присев на корточки у стены, закурил сигарету. После нескольких затяжек он почувствовал, как острота мысли потихоньку возвращается к нему и попытался представить себя, как он выглядит со стороны.
Картина, представшая перед его внутренним взором, оказалась весьма неутешительной – погруженный в себя унылый молодой человек в больничной пижаме, который еле передвигался шагом по отделению. Конечно, он понимал, что, его нынешняя слабость вызвана медикаментами и высоковольтной процедурой и что он ещё придёт в себя и будет весёлым, энергичным и полным идей как прежде, но не думали ли также все присутствующие здесь?
Он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо и поднял голову.
– Как ты себя чувствуешь, земляк? – спрашивал его какой-то мужик среднего возраста с лицом, полным сочувствия и заботы.
