— Это дело поправимо!.. Вот выпишут… возьму тебя с собой в клуб, у меня там девочек знакомых… Эх!.. хоть отбавляй! Познакомлю; а то и сами тебя снимут!
Кажется ночью, Сергею приснился страшный сон, от которого он проснулся. В голове чувствовалось, что организм еще борется с чрезмерной дозой выпитой текиллы. Но то, что сон был страшный, Сергей понял и больной головой.
Не вставая с постели, как Сергей обычно делал для восстановления уже утраченной соскобленной с палимпсеста памяти информацию сновидения, он напряг низ живота, и, как бы создавая внутри себя давление, представлял, что тем самым увеличивает кровоток к голове, заставляя вращением против часовой стрелки закрытых глаз отмотать нерукотворный свиток сна.
Потоки мысленно заданных вопросов искали ответы среди размытых образов и чувств, и сначала выдали следующие слова:
«текилла», «в говно», «хочу пить», «парик» и «клёгг»…
Слова: «текилла», «в говно» и «хочу пить», — явно были не из сна, не подходили для сна.
Сергей там же, в мыслях, матюгнулся, что собственные мысли сбивают его с толку и постарался теперь напротив, расслабиться. Следующие слова, которые выплыли на поверхность сознания из невесомого подобно белому свету микрокосмоса, были:
«четыре тени», «нож», снова «клёгг» и «Артур»…
Все было непонятно.
Сергей лежал неподвижно. Попытка выполнить процедуру восстановления оперативной памяти мозга в третий раз, никакого результата не дала. В голове уже прояснилось сознание, и мозг выдал всего одно единственное слово: «Ни-ху-я!»
Сергей откинул одеяло и стал перебирать слова, которые удалось извлечь:
«Что получается — текилла, в говно, хочу пить… Еще раз: текилла… в говно… хочу пить… Это же слова не из сна! Эти слова проявились… откуда же они взялись? Скорее всего, к размытым образам, наглым образом, примешались реальные чувства болезненного состояния. Ладно… что дальше… после «хочу пить»… дальше, кажется, был «парик» и «клёгг»… или «клёгг» и «парик»…
Парик! — Сергея словно обожгло током. Это слово Сергей знал. И понял, что его появление — это не случайность. — Парик!
А клёгг? «Клёгг» — новое слово. Наверное, всего лишь прицепилось с вечера.
Что дальше?.. — нарастающее возбуждение, не давало сосредоточиться. — Что дальше?! Не помню! Ну же! Ну же!.. — «четыре тени»… Дальше, дальше!.. — Не помню!.. Забыл! Спокойно, спокойно… Раз, два, три… Раз, два, три… — Сергей сделал три глубоких вдоха-выдоха, — «четыре тени», «нож», «клёгг», «Артур»! Четыре тени, нож, клёгг, Артур… Точно! Так, так, так!.. — Сергей на мгновение задумался, от чего возникла маленькая пауза…
Все вспомнил! Вспомнил сон! — Сергей подскочил с больничной кровати, как с разогретой сковороды. Подтянул пижамные штаны и растер через ткань ягодицы, подошел к подоконнику. — Все вспомнил! — Сергей все вспомнил, вспомнил, что это был не сон, — это была старательно забываемая действительность. То, что Сергей всем сердцем стремился забыть, спрятать, закопать… Это была реальность, в которой был парик, Артур, четыре тени и нож.
Четыре месяца назад, Сергей спланировал «специальную операцию» по сближению и завязыванию дружеских отношений с Артуром. В процессе долгого наблюдения за объектом было выбрано место операции — ночной клуб «Gold iguana». По всем условиям, какие сложились в голове у Сергея в примерном видении специальной операции, и которые необходимо было учесть при планировании оперативных действий, это было наиболее подходящее место.
Клуб располагался на границе парковой зоны, на одной из центральных улиц города и являлся отдельно стоящим зданием, с небольшой удобной парковкой. Это было старое здание советского кинотеатра «Союз». Несмотря на то, что фасад здания изменили современным евро-декором, часть фронтона, по требованию администрации района, не тронули и на ней так и остались белотелые советские люди из гипса возносящие первый космический спутник Земли, с мечтою о небе. Женщины в косынках, юные пионеры-горнисты и пожилой человек в кепке, пропускающий вперед себя какого-то мальчишку, раздвигая другой рукой перед ним счастливое советское будущее.
