Ксюха — девушка Кирилла — начинающая манекенщица; на ней наше культурное просвещение и всякие «романтики». Маринка — какая-то шлюшка… с Сергеем второй раз вижу.
Егор — студент, его папа — главный областной «мент»…
Ну, вот, будь знакóм!»
Ксюша и Марина внимательно изучали меню. Некоторые из ребят, свои кулинарные предпочтения назвали сразу, вероятно, по причине того, что часто здесь бывая. Остальные — стали оживленно меню обсуждать. Все, кроме Сергея.
— Серега, ты что будешь? — наконец спросил Артур.
— Я? Спасибо, ничего…
— Давай, выбирай! — Артур толкнул по поверхности стола меню, — Я тебя привел — я тебя и угощаю. — После этих слов большая часть сидевших за столом неодобрительно поглядела на Сергея. То ли от того, что Сергей отказывался, то ли от того, что был не платежеспособным, раз его опять спонсирует Артур. — Давай, давай… Так… — раздумывая протянул Могилевский, — ну, пить ты будешь тоже, что и все. Есть, что будешь?
— На твой выбор… — предложил Сергей, избавляясь от обременительной участи. На самом деле, мысли Сергея сейчас, были заняты совершенно другим. Ему хотелось вырваться из оков скучного банкетного стола и оказаться в Гавана-баре; оказаться в том месте, которое отныне и теперь уже всегда у него будет ассоциироваться с Александрой. Ему казалось, что она здесь, рядом. Сидит на привычном, у бара, месте, в элегантном и роскошном платье, пьет вино «Martini Asti».
— Мне надо ненадолго отлучиться, — произнес Сергей спустя некоторое время.
— Давай, — согласился Артур, — только недолго!
Сергей бежал по лестнице в Гавана-бар, со второго на первый этаж, перепрыгивая через две ступени. Он пытался сосчитать их, как делал всегда:
«Два… четыре… пять, то есть шесть… — считал он, сбегая. Но был так возбужден, что счет просто не давался ему, — восемь… пролет…
…двенадцать… тринадцать… тьфу, блин!», — сбился он снова. Все мысли, все чувства были заняты мыслями лишь об одном — увидеть Манхеттен. Встретиться с ней снова. Испытать хотя бы на краткий миг все то, что так невыносимо приятно и трепетно, и томительно. Удовлетворить свое животворное влечение хотя бы этим немногим, что позволено ему, находясь рядом с ней. Немногое. Платоническое, но желанное.
Этим вечером Гавана-бар напоминал жужжащий улей. Медленно двигаясь в потоке беспорядочно снующих людей, Сергей спотыкался и извинялся, не глядя. Вглядывался в толпу, протискивался через людей, искал ее и не находил. Дважды пробежав по Гавана-бару, Сергей выскочил на вход. Стоял рядом с охранником, вглядывался в лица длинной вереницей гостей. Так и не дождавшись обожаемого им объекта, заспешил на ненавистный ослепительный Танц-Пол.
Совершенно расстроившись, не найдя Манхеттен ни в баре, ни на Танц-Поле, Сергей вернулся в Овальный Зал. За столом веселье было уже в самом разгаре. Добавленная доза алкоголя еще сильнее сказалась на состоянии Артура.
— Серый, где ты был! Мы уже вовсю празднуем!
— Я здесь, — ответил Сергей угрюмо, подумав, что Артур подозрительно быстро опьянел: «Все-таки, тому недавно вырезали «миндалину кишечника», как назвала аппендикс, пожилая медсестра хирургического отделения».
— Что… сегодня, опять без девочек? — спросил Сергей.
— В смысле? — не понял вопроса Артур.
— В смысле — ты опять набухался… — язвительным тоном произнес Сергей.
— Все под контролем! — злобно огрызнулся Артур, прищурив и сверкнув блестящими глаза. — Сиди, ешь!
Кредо Артура — «не мешать алкоголь и женщин» — автоматически блокировалось. Вернее, оно не распространялось на женщин в полном объеме, что нельзя было однозначно сказать про алкоголь. Артур допускал наличие и присутствие алкоголя в момент свидания с женщинами, и совершенно игнорировал женщин, когда у него было свидание с алкоголем. В этом была совершенная его нестабильность, потому как нередко вовремя свидания и запланированного соития с очередной очаровательной девочкой, внезапно и абсолютно неожиданно все могло трансформироваться в свидание с алкоголем. Он называл это — внеплановая трансмутация желаний.
Обнаружив Артура именно в состояние трансмутационного перехода, перевалившей допустимую границу, Сергей обиженно уткнулся в стол и принялся поедать зеленый салат «Пизар» с тигровыми креветками.
Пока Серей отсутствовал, компания наполовину разделалась с бутылкой «Jameson». «Маленькие леди», как любовно дразнил Артур любых присутствующих с собой девушек, тянули мальчиков танцевать, но те, сославшись на серьезность обсуждаемой темы, обещали подойти позже. Сергею это было на руку, потому как он с трудом удерживал себя в этих овальных стенах, боясь не встретить Манхеттен.
Оставшись за столом в сугубо мужской компании, Сергею вдруг стало особенно некомфортно. Не то чтобы уход девушек каким-либо образом изменил обычный порядок мужского общения. Скорее разговор, который состоялся по возвращению между Сергеем и Артуром — казался неприятным и оскорбительным, а тот, что начался за столом с уходом девчонок — непонятным.
