— Должно быть — семь. У каждого по одной, — отозвался Илья, сидевший на бетонном полу.
— Предлагаю, использовать их, когда спецназ будет в «мертвой зоне» — предложил Сергей, — а так как преобладающее число стрелков — правши… — Сергей вскинул пейнтбольный маркер, и медленно пошел от окна вглубь комнаты, — то кто-нибудь спрячется в левом углу комнаты, в котором мы сделаем окоп… или как она там называется — позицию… укрытие, короче.
— Отлично! — сказал Артур, и многие с ним согласились.
— Да, — спохватился Егор, — давайте забаррикадируем вход, от второй группы захвата?
— Договорились же, не блокировать… — возразил Николай, но Артур поддержал Егора.
— Так будет не честно… — высказался Сергей за Коляна.
— Блокируй окна, Санчо, — грубо перебил Егор Сергея и пошел с остальными на выход.
Третий раунд для многих перестал быть просто игрой «Counter-Strike», с примитивным игровым процессом — «беги-стреляй». Многие стали думать, подключая свои безусловные интуитивные ощущения, заложенные природой, и проявляющиеся на практике в моменты опасности. Но некоторые — так и остались в своем гламурно-глутаматном мире, о котором рассказывал крепыш-Халк:
«…папы постараются, чтобы вы приземлились в теплое кресло. Так что когда вы неумело убьете государство — превратите страну в унитаз, у вас будет максимум двадцать минут… чтобы съеба..ся за границу»…
«…ваше пепси-кольное поколение не станет спасителем мира социального неравенства — нравственно-бедного мира; потому что мир, в котором живете вы — другой, у вас он — гламурно-голографический, и вы будете еще одним балластом безразличных наблюдателей, способных купить-перепродать и раскурить»…
Сергей посмотрел на дверной проем из комнаты первого этажа, в который неторопливо вошел Халк:
— Готовы?
— Да, вроде… — неуверенно ответил Сергей. — Много времени и не надо, чтобы спустить свою жизнь в унитаз.
— Здесь ты прав! — подхватил Халк. — Знаешь, только здесь и так можно понять людей, способных жить, чтобы отдать свою жизнь за других… людей. Даже за таких… А ты ведь не из «мажоров»? Я прав?
— Прав! — жестко ответил Сергей. После чего, Халк сказал в рацию:
— Поехали!
Сигналом к началу третьего раунда была вспышка какого-то ослепительно яркого света, которая, как показалось Сергею, застряла играющими бликами в смотровых стеклах защитной шлем маски.
От нервно-вдыхаемого воздуха на термальных стеклах очкового узла маски, образовалась дымка, благодаря которой Сергей потерял на некоторое время видимость. Сергей слышал несколько разрывов гранат снаружи, вероятно брошенных кем-то из террористов, со второго этажа в «мертвую зону». После чего в комнате раздался еще один взрыв светошумовой гранаты.
Оглушенный гранатным разрывом, Сергей пытался что-либо различить в клубах рассеивающегося едкого дыма, пока не увидел в стороне от себя, стоящего СОБРовца, целившегося ему в голову. После чего, Сергея что-то ударило в лицо и в глазах все стало желтым…
На весь третий раунд у спецназовцев ушло — четыре с половиной минуты.
— Хорошо! Четыре с половиной минуты! — резюмировал Халк, очень радуясь, несмотря на то, что на груди его были несколько синих клякс от пуль террористов.
По окончанию игры, спецназовцы проверили тренировочный объект, обмундирование и понесли его в жилой корпус отряда. Уходя, Сергей еще раз оглянулся на «типовой» здание, поглядев на него с тоскливой нежной грустью. С этого места спецназовская база казалась довольно большой: полоса препятствий, тактико-штурмовая полоса, несколько высотных конструкций, с имитацией оконных проемов четырехэтажной высоты и «резиновый» дом из автомобильных покрышек были частью айсберга, окружающего двухэтажное «типовое» строение, которые Сергей заметил только сейчас, после игры. Сергею было немного досадно от проигрыша, да еще его несколько смущало то чувство, которое возникло из-за того, что пришлось играть роль террористов. Но глядя на ребят, и не увидев в них каких-либо переживаний, ни по одному из поводов, Сергей успокоился, удовлетворенный игровым процессом, приятной физической усталостью и полученным набором разноцветных впечатлений.
Крепыш Халк тоже значительно повеселел, чем был в начале знакомства. Он, как будто бы проникшись атмосферой победы и преисполнившись глубоким сочувствием к проигравшей стороне, был подозрительно радушен и щедр. Он предложил принять после игры душ в административно-хозяйственном корпусе отряда, а затем посидеть за столом, испить горячего чаю.
