А когда они подошли к площади перед Военной академией… статуя великих основателей в её центре произвела на паренька куда большее впечатление, чем сам комплекс зданий за огромным забором. Эдван даже заставил горбатого остановиться перед монументом, чтобы как следует рассмотреть его, а прохожие со снисходительными усмешками поглядывали на эту парочку, застывшую в самом центре площади.
Но Эдван, казалось, совсем не замечал этих взглядов. Он ещё никогда не видел статуй – в его деревне их просто не делали. Некому. Здесь же… монумент трём основателям города выглядел очень величественно. Суровые мужчины в доспехах, что стояли в героических позах, словно готовясь защитить академию за их спинами от любой напасти. Имена этих людей были выгравированы на постаменте – что примечательно, на древнем языке.
«Интересно, знали ли они, что их потомки утратили столь ценное знание, или язык канул в небытие ещё до основания города?» – задумался Эдван, глядя на монумент. Ему почему-то показалось, что имена глав кланов вывели этими давно мертвыми буквами исключительно для того, чтобы подчеркнуть их древность и престиж монумента, а не потому, что памятник сделали в то время, когда язык был в ходу. Иначе как бы он мог утратиться, если на нём говорили все поголовно?
Насмотревшись, Эдван подтолкнул горбатого к воротам академии. Место, где ему предстояло обучиться управлять собственным даром, тоже произвело на паренька сильное впечатление, хоть и не такое, как статуя. Больших домов в городе было в достатке и без академии, хотя выше трёх этажей он пока что ничего не видел. Миновав ворота, они прошли по широкой дороге между двумя длинными двухэтажными домами и попали в главное здание. Народу здесь, в отличие от площади, было куда меньше. Обучение ещё не началось, коридоры пустовали, и лишь редкие одарённые, проходящие мимо, бросали на юношу и горбатого любопытные взгляды. Там они заглянули к какому-то седому старику в белых одеждах, с которым горбатый перебросился парой фраз, пока Эдван рассматривал высокий потолок и сам кабинет. И именно по причине излишнего любопытства к замысловатому орнаменту на стенах, напоминающему вьющееся растение с множеством острых листьев, он так и не запомнил путь до собственной комнаты.
Горбатый довёл его до двери под номером девять на втором этаже, в самом конце длинного коридора. Вручил ключ, небольшой мешок, в котором таскал пожитки паренька, и, попрощавшись с вымученной улыбкой, поспешил откланяться, оставляя Эдвана стоять одного посреди опустевшего коридора.
Вздохнув, парень отпер дверь и, с трудом подняв мешок, вошёл внутрь. Его взору предстала довольно просторная и практически пустая комната. Только небольшой столик в углу да сундук для вещей. Ничего лишнего. Вздохнув, Эдван положил мешок с вещами на стол и, кряхтя, устроился на полу у сундука, рассчитывая найти там ещё что-нибудь. Надежды его оправдались: внутри обнаружилась циновка для сна и широкий кусок ткани, которой можно было укрыться ночью. Действительно, ничего лишнего.
В своей комнате Эдван просидел не так уж долго: желудок предательски потребовал пищи, и ему пришлось покинуть убежище в поисках места, где бы можно было поесть. Побродив по пустым коридорам на втором этаже, он всё-таки отыскал лестницу, спустился вниз и попросил помощи у первого попавшегося прохожего. Им оказался высокий мужчина с крайне надменным лицом, одетый в черный халат. Смерив Эдвана взглядом, от которого парнишке стало не по себе, он хмыкнул и ушёл, не сказав ни слова.
Буркнув себе под нос проклятье по адресу ублюдка, Эдван решил снова попытать удачу. На этот раз остановив какого-то юношу, он поспешил сказать, что только-только поселился и ещё ни в чём не разбирается. Ученик посмотрел на Эдвана крайне удивлённо, но в ситуацию вник и без лишних вопросов указал путь до столовой.
После обеда Эдван бесцельно бродил по комплексу ещё несколько часов, пока, наконец, не отыскал путь обратно к своей комнате. Едва увидев заветную цифру, он тут же поспешил забраться внутрь и крепко запереть дверь. Академия казалась ему страшным местом. Слишком большим, слишком незнакомым и… очень холодным. Находясь здесь среди других людей, Эдван почувствовал себя невероятно одиноко. Наверное, ещё более одиноко, чем в маленькой конуре, в которой провёл почти месяц. Там он ощущал хоть какую-то заботу со стороны горбатого, который приходил каждый день, но здесь… Здесь он оказался сам по себе. Люди были другими, не как в его родной деревне. Они будто не замечали его, разговаривали между собой и всегда очень холодно смотрели, когда он подходил поближе. Кто-то вообще не останавливался, как тот надменный в чёрном халате… словно он попал в другой мир, отстраненный и безразличный.
Эдван вздохнул. Он, конечно, подозревал, что дело могло быть в одежде. Всё-таки выглядел он как последний оборванец, который по какой-то причине оказался в стенах академии раньше срока. К тому же без формы, которую выдавали ученикам. А может, просто здесь было не принято общаться с чужаками…
