Телис повернулся. Это был Бранк, самый ценный член его военного совета — спартанец лет сорока с бронзовой от солнца и ветра кожей, чья циничная улыбка тревожно контрастировала с холодным, пытливым взглядом. Говорили, что в двадцать лет он бежал из Спарты, перерезав шею унизившему его военачальнику. Он был одним из первых наемников, которых Телис принял в свое войско. Столь быстрое падение аристократического квартала было результатом его стратегии и способности командовать боем.
Бранк удовлетворенно посмотрел на ту часть лагеря, где собрались две тысячи лошадей его армии.
— Ты уверен, что их достаточно? — спросил Телис.
— Абсолютно, — ответил Бранк, не сводя взгляда с лошадей. — А если уверен я, то уверены и мужи Кротона. — Он повернулся к Телису. — Мы, греки, не привыкли использовать в бою лошадей, но с такой мощной конницей не потребуются пешие воины, чтобы сокрушить кротонскую армию. Разумеется, при условии, что конницей правильно руководят.
Бранк снова перевел взгляд на лошадей, и Телис почувствовал, что важность военачальника его раздражает. Он то и дело отпускал высокопарные замечания, намекая на то, что они должны быть ему благодарны и он им совершенно необходим.
Действительно, силовое преимущество, благодаря которому они взяли Сибарис, во многом было заслугой Бранка, чей голос лидировал в военном совете. И да, он всегда знает, что нужно делать. Именно он в первую же ночь предложил им разбить лагерь у реки, а на следующее утро настоял на том, чтобы они укрепляли свои позиции на берегу и требовали у Кротона передать им сбежавших аристократов.
«С этим я полностью согласен, — подумал Телис. — Мы должны поймать тех, кто сбежал». Информаторы сообщили, что Кротон приютил около пятисот беженцев. Если не заточить их в тюрьму, через несколько месяцев эти аристократы с помощью могущественных союзников соберут армию и попытаются отбить Сибарис.
Телис покосился на Бранка. В его военной доблести он был уверен, а вот в преданности сомневался. К счастью, люди слепо следовали за этим военачальником, и Бранк вполне мог реализовывать свои способности полководца. В первый же день Телис назначил его главным интендантом. Бранк наладил постоянный обмен гонцов между лагерем и Сибарисом и получал у города все необходимое, чтобы закрепиться на берегу и продержаться несколько дней. Вскоре он расширил лагерь, рассчитывая на все прибывающих свежих людей. Именно в этот момент пожаловало посольство из Кротона. Как только послы отбыли назад, Бранк распорядился, чтобы укрепление лагеря ускорилось.
— Нельзя исключить, что в ближайшее время кротонцы нанесут нам удар, — настаивал он. — Посольство видело, что мы серьезная сила, но все же слабее их.
Они укрепили оборону и отправили в Сибарис срочное послание, чтобы те ускорили отправку людей и лошадей. К счастью, кротонцы оказались трусливы и совершили ошибку, не напав вовремя. Всего за два дня лагерь сибаритов удвоился и уже насчитывал 25 000 человек и 2000 лошадей. Лазутчики сообщили, что кротонская армия, развернутая теперь на подступах к Кротону, состоит из 15 000 человек и 500 лошадей. Хотя разница в людях была в их пользу, кротонская пехота была гораздо опаснее. Она состояла из опытных военных, защищенных кожаными и даже металлическими шлемами, нагрудниками и наколенниками и вооруженных мечами, щитами и копьями. Сибариты были переполнены энтузиазмом, во главе их стояли наемники и гвардейцы, однако они были обычными обывателями без какой-либо военной подготовки и не имели ни кирасы, ни оружия, кроме ножей, серпов и заточенных палок.
«Пока что у Кротона перевес в пехоте, но у нас имеются два преимущества, которые гарантируют нам победу», — с надеждой думал Телис.
Во-первых, из Сибариса продолжали прибывать люди и оружие. Через день или два у них соберется уже 30 000 импровизированных солдат, которых худо-бедно удастся вооружить. Вторым и решающим фактором был перевес в кавалерии. У них было 2000 лошадей, а у кротонцев только 500. Кроме того, сибаритские лошади были крупнее и крепче. Все они еще недавно принадлежали аристократам, при каждой состояло трое или четверо слуг, которым было поручено кормить животных, поддерживать в форме и готовить к конным представлениям, которые так любили богатые сибариты. Их лошади умели двигаться боком и задом наперед, стоять на задних ногах и делать пируэты, как настоящие танцоры. Бранк восхищался этими животными.
— Каждый сибаритский скакун стоит трех кротонских кляч, — сказал он Телису.
Хотя у них не было двух тысяч обученных всадников, четыреста лошадей они выделили наемникам и гвардейцам. Остальные были распределены между самыми сильными и лучше всего вооруженными людьми. По словам Бранка, такой кавалерии было достаточно, чтобы наголову разбить половину кротонской армии и обратить в бегство другую половину. Пехоте сибаритов оставалось добить раненых и выследить убегающих.
