Деньги не берутся из воздуха. Если сейчас отчеканить больше монет, то вода вдалеке жажду не утолит [12]. Мы можем рассчитывать только на иностранцев. Когда полностью откроется Шелковый путь, это стабилизирует экономику. А имя ифу навеки войдет в историю и даже сотня восстаний будут нам на страшны.
Деньги — это как позвоночник для человека или фундамент для дома. Когда придет время, с их помощью мы сможем понемногу наладить внутренние дела. Да, конечно, проблемы никуда не денутся, но, когда ситуация не такая тяжелая, то сотню лет государство спокойно и народ наслаждается миром [13]. Сменится одно-два поколения и, возможно, жизнь станет лучше.
Договорив, Чан Гэн вздохнул.
— К несчастью, оба восстания, случившиеся за последние четыре года, связаны с черными рынками. Поэтому неудивительно, что Император столь остро на это отреагировал. Я всегда подозревал, что конфликты в Восточном море и на южной границе не были случайностью. Пока я провожу расследование, пользуясь властью, данной мне Линь Юань. И хотя я приоткрыл только одну из связующих нитей заговоров, те, кто стоят за ними — крайне хитры. Ифу стоит быть осторожным.
Выслушав его безупречную речь, Гу Юнь долгое время хранил молчание. Лицо его также ничего не выражало. Чан Гэн не настаивал на ответе и лишь сопровождал его на обратном пути.
Грохот барабанов доносился из храма Ху Го, и эхом отдавался в горах. В остальном было тихо. Снег медленно падал на землю, покрывая ее густым покровом.
Старый генерал Чжун Чань сумел укрепить государство, но не смог научить, как управлять страной и вести ее к мирной жизни. Впервые в жизни с глубочайшим сожалением в сердце Гу Юнь подумал: «Почему Чан Гэну суждено носить фамилию Ли?»
Не будь его фамилия Ли, он бы легко влился в ряды чиновников, сдав императорский экзамен. В будущем он бы легкими шагами поднялся к синим облакам [14] и мог стать мудрым сановником. Тогда Чан Гэн получил бы возможность делиться своими соображениями не только с ифу в тени обветшалого храма. Ему бы не пришлось лукавить, что он не желает ничего иного, кроме праздной жизни Цзюнь-вана, похожего на красивую марионетку.
... Все в руках судьбы.
Чан Гэн продолжил:
— Погода испортилась, а ифу легко одет. Чем ехать верхом, лучше воспользуйся моим экипажем.
Погруженный в свои мысли Гу Юнь, едва услыхав его слова, повернул голову и посмотрел ему в глаза. Сердце тревожно забилось: прежде Гу Юнь не замечал, какой выразительный у юноши взгляд. Чан Гэн будто смотрел ему прямо в душу. Снежинки отражались в темных зрачках.
Гу Юнь сумел застать его врасплох, но вскоре Чан Гэн пришел в себя и быстро отвернулся. Но это движение, призванное скрыть смятение, кажется, наоборот его выдало. Опустив голову, Чан Гэн махнул рукавом от злости и оказалось, что ткань промокла насквозь и прилипла к руке.
Гу Юнь заметил, что плечо Чан Гэна покрыто слоем льда. Но тот даже вида не подал, а все это время неспешно шел рядом.
Когда Гу Юнь протянул руку и коснулся его плеча, то почувствовал обжигающий холод под пальцами:
— Ты...
Чан Гэн напрягся — всего на мгновение, но Гу Юнь заметил.
В неофициальной обстановке маршал обычно не обращал внимание на всякие мелочи. Часто не нарочно, просто не задумывался о приличиях. Однако, из-за последнего раза, когда он бессовестно напился, он стал чрезвычайно остро реагировать на подобные вещи.
«Или мне показалось?» — с сомнением спросил себя Гу Юнь, когда забирался в экипаж.
Внутри уже затопили печку. Гу Юнь прислонился к стенке и прикрыл глаза. В полусне он вдруг почувствовал, как кто-то пододвинулся к нему, но глаза открывать не стал. Чан Гэн накрыл его тонким покрывалом, двигаясь практически бесшумно, словно боясь его разбудить.
Шэнь И бы просто-напросто швырнул в него этим покрывалом. Даже самый преданный и внимательный из его солдат не стал бы с ним нежничать и, уж тем более, проявлять такую заботу.
Дрему как рукой сняло. Гу Юнь не спешил открывать глаза, делая вид, что забылся беспокойным сном. Он так и лежал, чувствуя на себе чужой взгляд. Шея затекла, но он боялся пошевелиться.
Видимо, ничто в этом мире нельзя скрыть, не оставив следов. Достаточно знать, куда смотреть.
Сердце Гу Юня было неспокойно. На протяжении следующих нескольких дней он втайне наблюдал за Чан Гэном, но это не только не развеяло его подозрений, а еще больше встревожило.
Помимо Чан Гэна его беспокоил указ «Жунцзинь Лин» и то, что Император намерен предпринять насчет черных рынков цзылюцзиня. Кроме того, нужно было найти обходной путь, чтобы вытащить из заключения мастера Фэнханя, самого упрямого человека в институте Лин Шу. Все эти проблемы оставили его совершенно без сил — и моральных, и физических. Гу Юню было так тяжело, что и словами не передашь.
Двадцать третьего числа первого месяца он отослал Шэнь И из столицы на юго-запад, чтобы тот вступил в должность командующего.
Двадцать пятого числа первого месяца Император решил посетить Императорский сад Юйхуаюань [15], и карета сломалась на полпути к месту назначения.
