6. Пожалуйста, не путайте Чан Гэна с этим существом - у них похожи имена, но начертание разное. ?? - yanwang; yanwang - миф. Янь-ван, владыка ада (загробного мира)
Глава 66 «Смутные времена»
____
____
Легко поддаться порыву, а вот разгребать его последствия не так-то просто.
Не осади Запад столицу, Чан Гэн никогда бы не дерзнул совершить столь смелый поступок. До того, как началась война, он не питал даже несбыточных надежд — иначе не сумел бы скрывать свои чувства к Гу Юню на протяжении четырех или пяти лет.
Сколько Чан Гэн себя помнил, Гу Юнь служил ему утешением и, не случись война, вполне возможно, что так и остался бы им до конца жизни. Кроме того, Чан Гэн уже признался, а Гу Юнь мягко объяснил свою позицию. Из чувства собственного достоинства Чан Гэн никогда не посмел бы просить о большем.
То, что он делал для своего ифу, и какой путь он выбирал, было его личным делом.
Разумеется, на ум приходило множество недостойных уловок, но использовать их на Гу Юне — низко.
Оба воспринимали давние чувства Чан Гэна как сокровенную тайну и ждали, что со временем они угаснут. И наступит день, когда сам Чан Гэн посмеется над этой историей, или же легкомысленный Гу Юнь рано или поздно позабудет обо всем.
С самого детства Чан Гэн был крайне сдержанным ребенком. Не помутись разум его тогда, он бы до самой смерти держал себя в руках.
Вот только и желание, особенно несбыточное, способно причинить боль. Жажда денег, власти или же чего-то иного подобна оковам: чем сильнее чувство, тем больше оно на тебя давит. Чан Гэн прекрасно все это понимал, но долгое время не смел даже на мгновение поддаться порыву.
К сожалению, Чан Гэну сейчас поздно было оправдываться.
Одной роковой ошибки у городской стены хватило, чтобы переступить черту, а учитывая отсутствие реакции со стороны Гу Юня...
Чан Гэн не знал сможет ли теперь благополучно забыть о случившемся и жить как прежде, ни на что особо не надеясь. Будет ли Гу Юнь вести себя, как ни в чем не бывало?
Из-за ранения маршал отвратительно себя чувствовал, вдобавок у него голова шла кругом от невозможности найти выход.
Гу Юнь полагал, что гораздо больше виноват в случившемся. При нормальных обстоятельствах Чан Гэну и в голову бы не пришло приставать к своему ифу. Да, Гу Юнь тогда растерялся среди развергнувшегося вокруг ада, но не мог же он теперь смотреть на это дело сквозь пальцы и никак не отреагировать.
Честно говоря, он и сам не знал, о чем думал. Кажется, и времени на раздумья-то и не оставалось. Стоило ему закрыть глаза, и воспоминания о войске противника под стенами города и грохоте орудий вытеснял глубокий и пристальный взгляд Чан Гэна. Он смотрел на Гу Юня так, словно на свете больше ничего не существовало.
Никто, особенно мужчина, не смог бы устоять.
Как у всех, у Гу Юня был один нос и пара глаз, то есть он ничем не отличался от других людей. Ему не чужды были семь чувств и шесть страстей [1].
Невозможно было по-прежнему воспринимать Чан Гэна как близкого родственника, но Гу Юнь много лет растил его как своего сына и ему трудно было так просто изменить своё отношение к нему.
Чан Гэн медленно наклонился и протянул руку, чтобы прикрыть его невидящие глаза и не позволить заметить свое состояние.
Собственное тело совершенно не подчинялось Гу Юню. Он ничего не слышал, не видел, не мог произнести ни звука. Впервые в жизни он ничего не мог противопоставить чужому бесстыдству. Он потрясенно подумал: «Неужели он посмеет надругаться над раненым? Где же тут справедливость?»
Лицо обдало теплым дыханием. Чужой запах так сильно ударил в нос, что невозможно стало его игнорировать.
У Гу Юня не нашлось слов.
А мальчишка-то совсем совесть потерял!
Горло непроизвольно напряглось, но Чан Гэн не стал ничего предпринимать. Долгое время он сохранял неподвижность, затем легонько поцеловал уголок его губ.
Поскольку глаза Гу Юня были закрыты, одного нежного прикосновения хватило, чтобы разыгралось его богатое и сентиментальное воображение. Мальчишка напомнил ему несчастного зверька, который когда-то чудом выжил и теперь прыгает на руки хозяина, ластится и лижет лицо.
Сердце Гу Юня смягчилось. Он не мог прямо спросить Чан Гэна о том, насколько тяжелы потери, но примерно догадывался и горевал об этом. Но главное Чан Гэн выжил и сидел у его постели. Гу Юнь вновь обрел то, что уже считал безвозвратно утраченным. Ненадолго тревога отступила, и ему захотелось просто протянуть руку и обнять Чан Гэна. Вот только, к сожалению, руки пока не слушались.
Гу Юнь одновременно сочувствовал и беспокоился за Чан Гэна. Не мог же он сделать ему выговор... Вот бы вернуться в прошлое, на городскую стену, и отвесить себе затрещину. Смотри, что ты натворил!
— Цзыси, — прошептал ему на ухо Чан Гэн.
