Бывает, что искренняя вера в другого человека не живет долго и ни с того ни с сего ты перестаешь ему доверять. Во время осады столицы сердце Императора Лунаня переполняли скорбь и стыд. Больше всего тогда ему хотелось провалиться сквозь землю и оказаться прямо в гробнице покойного императора, а намерение передать престол Янь-вану было совершенно искренним. Но когда ситуация стабилизировалась, его отношение к Чан Гэну постепенно менялось.
Ведь Янь-ван Ли Минь был так молод — ему только исполнилось двадцать. Родись он в обычной семье, в этом возрасте ему бы предстояло еще учиться управлять хозяйством и решать домашние дела. Вместо этого Янь-ван всего за шесть месяцев в одиночку ослабил нависшую над Великой Лян угрозу. Когда этот спокойный и благовоспитанный молодой человек покорно стоял в западной комнате, Император невольно испытывал к нему... зависть.
Только представьте, что вы могучий правитель, которому в первые годы своего правления пришлось дважды подавлять восстание, особой популярностью вы не пользуетесь и стали виновником мутной истории с «мятежом в северном гарнизоне», выставив себя на посмешище. Наконец, именно в ваше правление родные горы и реки осквернили железные копыта чужеземцев, а многие жители страны остались без крова и вынуждены были покинуть родные места... И вот, когда ситуация уже стала безнадежной, во дворце вдруг появляется Янь-ван, берет под контроль Военный совет, и все постепенно меняется к лучшему... Как Ли Фэн должен был себя чувствовать?
Как спустя сотни лет потомки оценят этот период в истории государства?
Ли Фэн не желал ничего об этом знать.
Самое главное, Ли Минь, его четвертый брат, был возмутительно молод.
Сердце Ли Фэна зачерствело, и его теплые чувства к брату остыли.
— Весь мир принадлежит Императору, а все эти люди — его подданные, служащие своей стране и народу. Если они и понесут убытки, то разве жертвовать чем-то не их долг? Какой особой поддержки они ожидают? Разве покровительствовать им не все равно что свести должности при дворе до предмета торга? Как недостойно!
Чан Гэн прекрасно умел читать намеки и выражения лиц людей. Он посмотрел Ли Фэну в глаза и сразу понял, почему неожиданно впал в немилость. Несмотря на то, что на самом деле Чан Гэн презирал своего государя за это, внешне он выглядел искренне потрясенным:
— Брат...
— Хорошо! — нетерпеливо перебил его Ли Фэн. — Обратись к министерству финансов и министерству церемоний [1], чтобы они придумали, как поощрить порядочных и вошедших в наше положение дельцов. Но у всего есть предел, мы же не хотим совсем их разбаловать.
Чан Гэн сделал вид, что расстроен, и сдержанно согласился:
— Слушаюсь.
Ли Фэн внимательно на него посмотрел и, будто пытаясь подбодрить младшего брата, небрежно бросил:
— Министр чинов Вэй Шу уже в преклонном возрасте. Прошлой ночью прошел сильный дождь. Когда рано поутру министр спешил во дворец, то, к несчастью, поскользнулся, упал и сломал ногу. Мы послали к нему придворного лекаря, тот быстро его осмотрел и заключил, что дела его плохи. Родные Вэй Шу уже подали прошение отставке в связи с почтенным возрастом... Должность министра чинов скоро освободится. Раз уж ты, А-Минь, возглавляешь Военный совет, не можешь порекомендовать кого-нибудь на его место?
Это была, конечно, не самая хитроумная проверка, но вполне показательная.
Какое решение не принял бы Чан Гэн — плыть по течению и действительно кого-то порекомендовать или же ответить уклончиво, столь мнительный человек как Ли Фэн все равно остался бы не удовлетворен его ответом. Первая тактика означала, что принц чересчур амбициозен, а второе — что он явно что-то в тайне замышляет.
Чан Гэн был поражен его словами и переспросил:
— Что? С сановником Вэем приключилось несчастье?
Казалось, он впервые об этом слышит.
Задав вопрос, Чан Гэн собрался и понял, что по сути так и не ответил государю. Поэтому он нахмурился и с тревогой спросил:
— Ох, это... Прошу брата-императора простить своего подданного, который так занят добычей крупиц золота и серебра для казны, что ни на что другое не остается времени. Я еще не видел прошение министра. Это... крайне важный пост, ваш подданный не может сходу подобрать подходящую кандидатуру...
Ли Фэн заподозрил его в том, что он намеренно тянет с ответом, поэтому поторопил принца:
— Говори, не стесняйся.
Чан Гэн поднял руку, сжал пальцами переносицу и, чуть помедлив, ответил:
— В таком случае, может, брату-императору стоит объявить при дворе конкурс для поиска достойных кандидатов?
Ли Фэн растерялся — он никак не ожидал подобного ответа. Его немного пугала дерзость Янь-вана, и правитель едва не пошел у него на поводу.
— По каким же критериям их оценивать? — пробормотал Император.
