Гу Юню хотелось спросить: «Так чего ты боялся? Что я тебя возненавижу? Начну относиться к тебе с недоверием?», но он прикусил язык. В растерянности он предпочел словам действия — притянул к себе за ворот и страстно поцеловал. Дыхание Чан Гэна участилось.
Удерживая Чан Гэна за затылок, Гу Юнь приподнял бровь и спросил:
— Все еще страшно?
Чан Гэн промолчал.
Глядя на него сверху вниз, Гу Юнь почувствовал, как внутри разгорается желание. Он облизал губы, решив, если уж переходить черту дозволенного, то на этот раз стоит идти до конца. Его рука потянулась к помятой одежде Чан Гэна.
Раздался неожиданный стук в дверь. Весь романтических настрой тут же пропал. Их побеспокоил обиженный судьбой слуга по фамилии Хо. Бедняга совершенно ни о чем не подозревал и лишь зашел, чтобы спросить:
— Ваше Высочество, скоро аудиенция во дворце. Не желаете ли сменить одежду?
Что ж, утро нового дня наконец наступило.
Хо Дань стучался, но никто ему не отвечал. Поэтому он решил, что Чан Гэн утомился и его не услышал. Он как раз собирался еще раз постучать, как дверь неожиданно распахнулась изнутри. Заметив, кто вышел из спальни, командующий Хо задрожал от страха:
— Ань... Аньдинхоу!
Что за странная семейка, и Гу Юнь — самый большой чудак из них всех! Когда маршал успел вернуться? Как ему удалось незамеченным пробраться в поместье?
Неужели он через стену перепрыгнул?!
Чан Гэн выглядел немного смущенным. Стараясь привести себя в порядок, он ответил:
— Да я...
— Пойди и доложи Императору, что Его Высочеству нездоровится, — нагло перебил его Гу Юнь. — Сегодня он никуда не пойдет.
— Так может... позвать лекаря? — растерянно предложил Хо Дань.
— Лекаря? Все лекари — никчемные дармоеды, — сердито выдал Гу Юнь, после чего вернулся в спальню и напоследок приказал слуге: — Если у тебя на этом все, то не докучай нам сегодня больше. Поскорее беги во дворец.
Хо Дань промолчал.
Заключенный под домашний арест Чан Гэн беспомощно уставился на Гу Юня, который столь бесцеремонно принял решение за него, и возмутился:
— Я не болен.
— Раз ты не болен, может, это я приболел? — Гу Юнь взял щепотку успокоительного, положил его в курильницу и поджег. Раз уж об этом зашла речь, он честно признался: — Барышня Чэнь попросила меня передать это тебе.
После того, как Гу Юнь зажег благовония, Чан Гэн мягко вдохнул их, наслаждаясь запахом свежести, и спросил:
— Барышня Чэнь поменяла рецепт?
Гу Юнь потер след от укуса и ответил:
— Да, специально для любящих кусаться юных безумцев.
Вскоре успокоительное наполнило легкие и наконец подействовало, следом накатила слабость. Былую ярость как рукой сняло, Чан Гэн почувствовал себя изнурённым и его затуманенный взгляд остановился на Гу Юне.
Лицо юноши выглядело измученным, волосы растрепались. Чан Гэн не сводил с него глаз и выглядел довольно болезненно. Ничто не выдавало в нем безумца с железной хваткой, что отказывается признать поражение.
— Цзыси, можно мне тебя обнять?
Гу Юнь про себя подумал: «Вот липучка, а!»
Тем не менее, Гу Юнь подошел и покорно сел рядом, позволив на себя облокотиться, и обнял Чан Гэна за талию.
— Скажи, что болен, и попроси об отставке.
Вдруг после долгого молчания Гу Юнь добавил:
— На что нам тогда Военный совет? Цзян Ханьши — достойный человек, раньше у него просто не было возможности проявить себя. Получив неожиданное повышение, он сделает все, что в его силах, чтобы оправдать ожидания. Цзылюцзиневая дань из западных стран скоро поступит в столицу. У нас с тобой будут один или два мирных года. Варвары еще какое-то время нас не побеспокоят, зато вот Цзялай Инхо не будет ждать. Ситуация на северном фронте вскоре изменится, остается только Цзяннань... Иностранцы, конечно, проплыли по морю тысячи ли и вложили в это путешествие огромные средства, но могучим вражеским драконам не одолеть юрких местных змеек. Разве у нас нет над ними преимущества?
Лежавший в его объятиях Чан Гэн прикрыл глаза. Мозолистые пальцы Гу Юня машинально поглаживали его голову и шею, отчего мурашки шли по коже.
— Реформа системы государственного управления только началась, — прошептал Гу Юнь. — Хотя это была твоя инициатива, я не думаю, что министрам она так поперек горла — скорее, они безоговорочно ее примут. Даже если ты не будешь дальше участвовать в проведении этой реформы, то ее успех, возможные ошибки и их предотвращение — все зависит от других людей. Если мы будем стремиться к лучшему и не будем совершать ошибок... Да чем бы все в итоге не закончилось, просто возвращайся домой и передохни пару лет, хорошо?
В их последний разговор Шэнь И довольно долго и подробно рассуждал на эту тему, но запомнилась и сейчас всплыла в голове одна единственная фраза: «Чем это все закончится?»
