На протяжении нескольких поколений род Гу занимал высокое положение и с государем их связывало кровное родство. Он пережил множество взлётов и падений дворян и чиновников. Кроме того, он прекрасно понимал, какая участь обычно уготована могущественным полководцам. Даже если они происходили из благородных родов и вошли в историю, то разве удавалось хоть кому-то из них избежать осуждения со стороны последующих поколений?
— Тут я не могу отступиться, — чуть погодя, прошептал Чан Гэн. — Первый удар в лице реформы государственного управления нанесен. Это все равно что скрести по кости, чтобы извлечь яд [1]. Плоть уже рассекли... Что лучше — зашить края или же отойти в сторону, оставив после себя открытую рану?
Реформа системы государственного управления являлась лишь первым шагом. Если бы Чан Гэн устроил ее только ради внедрения ассигнаций Фэнхо, затея была обречена на провал. Рано или поздно все неизбежно начали бы бороться за право обладать этими ассигнациями, и страну захлестнула коррупция. Не стой во главе этой реформы порядочный руководитель, возможно, ассигнации Фэнхо вскоре стали бы бесполезными бумажками, а Великую Лян ожидал крах.
Гу Юнь крепче его обнял.
Когда Чан Гэн снова открыл глаза, из них ушла краснота, а двойные зрачки пропали. Неожиданно он повернулся к человеку, по которому тосковал днями и ночами, и прижался к нему сквозь тонкий мягкий плед.
— Цзыси, знаешь ли ты, что такое Кость Нечистоты?
Гу Юнь был удивлен его откровенностью.
— Кость Нечистоты или Уэргу — это злое божество и своего рода древнейшее проклятие варваров. Когда весь остальной клан истреблен, берут двух малышей и сливают их воедино, получая Кость Нечистоты. С измененным при помощи этого ритуала человеком никто в целом свете не сможет сравниться по силе, он устроит кровавую резню и отнимет жизни всех их заклятых врагов, какими бы могущественными они ни были, — Чан Гэн лежал сверху и при разговоре его грудь чуть подрагивала, но голос оставался нежным, пусть и немного хриплым. — Перед смертью Ху Гээр предрекла, что до конца дней в моем сердце будут жить лишь ненависть и недоверие. Жестокость и желание разрушать все на своем пути. Бедствия обрушатся на меня, куда бы я не отправился. А всех, кого, я встречу по пути, ждет ужасный конец. Никто не полюбит меня. Никто не будет со мной искренен [2]...
Гу Юнь вдохнул холодный воздух. Когда Чан Гэн был подростком, то казался чересчур погруженным в свои думы. Часто его непредсказуемое поведение ставило в тупик. Но Гу Юню не могло в голову тогда прийти, что за этой непредсказуемостью и чрезвычайной задумчивостью спрятана столь жуткая тайна.
— Но нашелся на свете человек, который искренне меня полюбил... Верно? Ты ведь попросил меня вернуться, — прошептал Чан Гэн. — А она ни дня в своей жизни меня не любила. Поэтому я никогда не стану тем, кем она мечтала. Ты веришь мне? Цзыси, одно твоё слово, и я пройду через горы мечей и море огня [3].
Примечания:
???? - guagu liaodu - скрести по кости, чтобы извлечь яд; обр. проявлять крайнее усердие, очень стараться.
"Никто не полюбит меня. Никто не будет со мной искренен" и выше - Чан Гэн отсылается к проклятию Сю Нян из 6 главы.
???? - daoshan huohai - гора мечей и море огня, подниматься по ножам и прыгать в огонь (цирковой трюк) (обр. в знач.: [готовый идти] в огонь и в воду, готов на все; рисковать жизнью, играть со смертью)
Глава 79 «От сердца к сердцу »
____
____
Благородный Янь-ван возглавлял Военный совет, но каждый раз, когда он приходил в себя после кошмара, из-за Сю Нян вошедшего в его кровь и плоть, единственным, кому он доверял и чьего общества жаждал, оставался Гу Юнь.
Груз обуревавших его чувств был до того тяжел, что порой казался совершенно невыносимым.
Как-то раз Ляо Жань сказал Чан Гэну, что часто причиной страданий человека является неспособность отпускать. Чем больше ты на себя берешь, тем сложнее нести эту ношу и тем тяжелее будет каждый твой шаг. Сейчас Чан Гэн ощутил на себе всю глубину этого мудрого высказывания и признал, что монах был прав. Впрочем, для Чан Гэна чувства к Гу Юню были настолько важны, что даже если они тяжким грузом лежали на сердце, он не мог от них отказаться. Отпустить значило остаться с пустыми руками.
Если человек будет жить с легким сердцем, то не станет ли он в итоге подобен фальшивому знамени, что в любой момент может унести ветром?
Гу Юнь положил руку Чан Гэну на плечо и ласково погладил его шею. Несмотря на то, что сердце наполняла тревога, Чан Гэн не сводил с него внимательного взгляда.
— Думаешь, я позволю тебе пройти через горы мечей и море огня? — спросил Гу Юнь.
