Тот действительно окружил Гу Юня чрезмерной заботой — как будто это приносило мир на душе — и всегда улаживал его дела. При этом сам Чан Гэн никогда не обращался к другим за помощью.
Это была сущая мелочь. Гу Юнь рад был пойти у него на поводу.
Они помылись и вернулись в спальню, но этим всё и ограничилось. Гу Юнь пригладил простыни и попросил Чан Гэна:
— Подай мне серебряные иглы.
Накануне Чан Гэн испытал невероятное потрясение и великую скорбь, из-за чего едва не провалился в собственные галлюцинации. Когда спустя много лет его сокровенное желание сбылось, сердце переполнила радость, а голова шла кругом — от невероятного восторга до помешательства. Тогда Гу Юнь сдержался и ничего ему не сказал. Правда два дня спустя, когда Шэнь И вместе с остальными прибыл в столицу, послал за Чэнь Цинсюй.
Барышня Чэнь пришла его осмотреть, а затем поставила Янь-вану с периодически появляющимися двойными зрачками иглы, снова превратив того в ежа.
— Есть такая старая пословица — чрезмерная радость влечёт за собой печаль [6]. Нередко и совершенно здоровый человек может обезуметь от счастья. Его Высочеству лучше поберечь себя.
После чего она крайне неодобрительно посмотрела на Гу Юня — слово «животное» явно вертелось у нее на языке.
Барышня Чэнь запретила Гу Юню давать Чан Гэну алкоголь, острую пищу, спорить с ним, а также велела сдерживать страсти. Помимо этого она наказала Гу Юню каждую ночь перед сном ставить Чан Гэну иглы. Поскольку существовали на теле мужчины места, которые не подобает видеть девушке, барышня Чэнь попросила Гу Юня произвести процедуру за нее. Под её руководством он на протяжении нескольких дней осваивал технику иглоукалывания. Благодаря тому, что с самого детства маршал занимался изучением боевых искусств, то легко находил все акупунктурные точки.
Чан Гэн спокойно лежал в кровати на животе. Он распустил Гу Юню волосы, накрутил выбившуюся прядь на палец и безбоязненно доверил лекарю-недоучке свою спину.
Каким бы тяжелым и утомительным не выдался день, это приносило Чан Гэну невероятное умиротворение. Ему хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда.
Примечания:
1. ??????? - sizhu bupa kaishui tang
1) букв. мёртвая свинья ошпариться не боится, обр. все равно, быть безразличным к чему-либо; ср. снявши голову по волосам не плачут
2) обр. наглый, бесстыжий
2. В оригинале устоявшаяся фраза "друг познается в беде" - "??????". Далее по тексту говорится, что в армии грубые шутки и подколки были самым обычным делом. Часто с виду это были вполне с виду приличные выражения, но стоило поменять пару иероглифов местами, как они звучали крайне пошло. Если поменять местами первые два иероглифа в этой фразе, мы получим выражение "долго трахался", что очень возмутило маршала.
3. ??? - pipagao - лекарство для горла (экстракт из листьев субтропической мушмулы)
4. ??? - qintianjian - приказ по астрономии и календаря эквивалентно современной обсерватории. Они занимаются созданием календаря и различными подсчетами.
5. Метафора, обычно о тяжелом положении в стране\мире\у беженцев.
6. ???? - le ji sheng bei - чрезмерная радость влечёт за собой печаль.
Глава 83 «Контратака»
____
____
Поскольку Гу Юнь ничего не смыслил в иглоукалывании, то мог только в точности следовать указаниям барышни Чэнь. До него раньше доходили несколько преувеличенные слухи, что якобы одна неправильно поставленная игла может парализовать человека, поэтому он действовал крайне осторожно и взвешенно, вымеряя каждую мелочь — вплоть до глубины втыкания игл. С его плохим зрением это было нелегкой задачей.
Вздохнул с облегчением Гу Юнь лишь тогда, когда последняя игла встала на место. В процессе от волнения он вспотел и вытер руки лежавшим рядом поясом-полотенцем [1]. Когда он снова повернулся к своему пациенту, то заметил, что Чан Гэн наклонил голову на бок и, не моргая, его разглядывал. Двойные зрачки и алые проблески исчезли, взгляд его сделался спокойным и отстраненным. Слабый свет от паровой лампы отражался в глазах Чан Гэна, словно язычки пламени в масляном светильнике, зажженном перед статуей Будды.
— Куда ты смотришь? — спросил Гу Юнь.
Чан Гэн приподнял уголки губ в подобии улыбки: из-за того, что тело его было истыкано серебряными иглами, лицевые мышцы парализовало, и он не мог даже рассмеяться.
Гу Юнь невольно залюбовался плавными изгибами его красивой спины. Как бы не хотелось ему сейчас «отыграться», он не смел нарушить указания лекаря и распускать руки. Наконец он откашлялся и произнес:
— Все. Хватит уже улыбаться. Лучше ложись поскорее спать. Тебе завтра разве не надо рано вставать?
— Цзыси, — из-за того, что Чан Гэн не мог пошевелить лицевыми мускулами, говорил он исключительно тихим нежным шепотом, и от этого его слова звучали еще более капризно. — Ты меня поцелуешь?
Гу Юнь строго на него посмотрел:
— Ты, что, нарываешься? Похож на ежика, а все равно пытаешься меня соблазнить.
