Чан Гэн вскрыл брюшко деревянной птицы, достал письмо и быстро проглядел его. Улыбка на его лице тут же угасла. Спустя некоторое время он тяжело вздохнул и отложил письмо в сторону.
Гу Юнь взял послание в руки и сам прочел, после чего спросил:
— Если в Цзянбэй эпидемия, то почему об этом ничего не слышно?
— Климат у них жаркий и влажный. Умерло много людей. Если вовремя не позаботиться о трупах, то неудивительно, что начнется эпидемия... В прошлом году Великий канал восстанавливали. Я поручил чиновникам устроить беженцев, а эти лживые ублюдки скрыли от меня правду, — прошептал Чан Гэн, сев в постели. Вид у него был до того изможденный и усталый, что казалось, душа его держится в бренном теле лишь при помощи нескольких серебряных иголок. Он посмотрел на угол кровати. Из-за длинной тени от лампы в изголовье кровати казалось, что лицо его еще сильнее осунулось. — Я надеялся на то, что принятых мер хватит хотя бы года на два, а потом я что-нибудь придумаю. Кто знал, что все так обернется...
Если бы система не прогнила до основания, то благородные местные чиновники не напоминали бы разбойников...
Гу Юнь заметил, что Янь-ван совсем не удивлен таким поворотом событий, поэтому спросил:
— Так ты обо всем этом знал?
Чан Гэн замер.
— Цзыси, помоги вытащить иглы. Мне полегчало.
Императорский двор продолжал свои распри несмотря на то, что жители страны были истощены войной, и многие погибли.
Гу Юнь аккуратно вытащил иглы, после чего достал тонкие одежды и накинул их на Чан Гэна. Затем он крепко обнял его за талию и сказал:
— Не думай сейчас об этом. Лучше хорошенько выспись. Поделись со мной своими проблемами. Тебе не обязательно нести это бремя в одиночку.
Чан Гэна взволновали его слова — он повернулся к Гу Юню и резко спросил:
— Неужели ты готов помочь мне с чем угодно?
Подумав, Гу Юнь дал ему следующий ответ:
— Кроме вещей незаконных и бесчестных. Если ты попросишь меня о звездах с небес, я не смогу подарить тебе луну. Но в любую непогоду я готов подставить к небу лестницу, чтобы помочь тебе их достать. Так пойдет?
Последнее предложение он сказал с веселым выражением лица, и оттого это походило на шутку, но на этот раз Чан Гэн не засмеялся. Может быть, после игл его занемевшее тело еще не расслабилось, а может, он уловил в словах Гу Юня скрытый подтекст.
Гу Юнь нежно поцеловал его в ухо.
— Иди сюда, ложись.
Вместо того, чтобы последовать его просьбе, Чан Гэн схватил Гу Юня за подбородок. Еще недавно принц был совершенно спокоен, словно море звездной пыли, но вдруг небесная синева пошла рябью, и от привычной мягкости не осталось и следа. Его щеки побледнели, а глаза — потемнели; на руках вздулись вены, пробуждая силу мифического древнего злого божества.
Когда Гу Юнь недовольно нахмурился, мертвая хватка Чан Гэна чуть ослабла. Долгое время юноша смотрел на него с непередаваемым выражением лица.
— Цзыси, прошу, не лишай меня того, что уже мне дал.
— Хорошо, — спокойно ответил ему Гу Юнь. — Все доходы от поместья теперь твои, но можешь хотя бы раз в месяц давать мне немного серебра на карманные расходы?
Выслушав его отговорку, Чан Гэн помрачнел, а Гу Юнь лишь рассмеялся, обнял его и повалил на кровать.
— Да не брошу я тебя, клянусь Небесам. Что ж ты такой недоверчивый? Лучше засыпай поскорее. Я вот ужасно устал.
Чан Гэн не хотел менять тему:
— А если я и правда...
— Я тебя не оставлю, даже если ты сойдешь с ума, — Гу Юнь удобно устроился на его согнутой руке, используя её вместо подушки. Пару раз он легонько шлепнул Чан Гэна, а затем закрыл глаза. — Если ты сбежишь и кого-нибудь покалечишь, то я переломаю тебе ноги и запру в поместье. Будешь круглые сутки сидеть под моим неусыпным надзором. Теперь доволен? Вот зачем ты среди ночи напрашиваешься на взбучку...
Хотя ему не сказали ни одного ласкового слова, дыхание Чан Гэна резко участилось, а глаза загорелись от голодного желания. И тут он наконец вспомнил наказ барышни Чэнь. Помня ее совет, он решил не провоцировать Кость Нечистоты, поэтому лишь одарил Гу Юня внимательным взглядом и покорно прилег рядом.
С закрытыми глазами Чан Гэн мысленно представлял описанную им сцену. Все его тело напряглось. В его фантазиях Гу Юнь действительно сломал ему ноги и запер в поместье — сойдет и маленькая темная комната, он бы ни слова против не сказал.
Страдая от бессонницы, Чан Гэн долго ворочался — пока наконец не протянул руку и не схватил Гу Юня за запястье.
— Говоришь, что если я сойду с ума, то ты запрешь меня в поместье. Так вот, если потом ты пожелаешь от меня избавиться, дай мне бутылочку "Хэдинхун" [3]. После того, как ты уедешь, я покончу с собой... Ай!
Гу Юнь замахнулся и шлепнул его по заднице. Вот только на этот раз бил он в полную силу, а не просто заигрывал. Тело Чан Гэна заныло от боли.
— Покончит он тут с собой. Заткнись, — резко осадил его Гу Юнь. — Если не собираешься спать, тогда выметайся.
