На языке вертелись слова Сеинта про замужество моей мамы, но я решила промолчать об этом.
- Он спрашивал меня, что я знаю о твоей маме, - призналась я. - Кажется, тот думает, что существует какая-то тайна, связанная с ее смертью.
Хамильтон сжал руль и скривил губы.
- Все любили мою маму. - Его слова были осторожными и немного расчетливыми. - Я слышал сотни теорий о ее смерти за эти годы. Не удивлен, что он все еще зациклен на этом. Людям нравится цепляться за теории заговора и сплетни, когда кто-то из богатых умирает молодым.
Я прислонилась к окну и посмотрела на него.
- Джек никогда не рассказывал мне, как она умерла, - ответила я. - Сеинт упоминал что-то связанное с сердцем, сердечный приступ, по-моему, но он не был уверен. Я просто думаю, что это неуважительно - копаться в прошлом. Джек всегда с такой грустью говорит о ней, он любил ее. Я не представляю, что ты чувствовал, когда потерял маму.
Хамильтон провел языком по зубам и перевел взгляд на дорогу.
- Не совсем так, он не любил ее. Тебе и не нужно представлять, - ответил он. - Ты тоже скоро потеряешь свою. - Мои слова определенно выбесили его, потому что Хамильтон нажал выжал педаль газа, как только загорелся зеленый. - Чертов сердечный приступ. - Его голос был ледяным, пока он лавировал между машинами.
- Что это значит? - спросила я. - Что ты имел в виду, говоря, что я тоже потеряю свою? - Мое сердце бешено колотилось. Я схватилась за ручку дверцы и сжала ноги, когда Хамильтон прибавил еще скорости.
Желтые линии, разделяющие улицу, стали размытыми, когда мы проезжали мимо зданий, деревьев и других автомобилей.
- Черт, - выругалась я, когда Хамильтон едва ли не сбил пешехода, но, казалось, его это не волновало.
- Я имел в виду именно то, что сказал. Ты тоже потеряешь свою маму, но не так, как я. Джозеф властный дебил. Если человек не полностью предан ему, он вычеркивает его из своей жизни, а если кто-то встает на его пути - избавляется от него. Ты - яркое напоминание о несовершенстве, а Борегары не терпят их, - зловеще заявил он.
Избавляется от них? Что это должно значить?
Все, что сказал Хамильтон, было сказано со злости, но было правдой. Я нутром чуяла, что Джозеф всеми способами попытается избавиться от меня.
- Моя мама не оттолкнет меня… - начала я, а Хамильтон обогнал школьный автобус.
- Джозеф сделает так, что будет невозможно сказать «нет». Он покупает людей и использует все свои возможности, чтобы добиться своих целей.
Когда Хамильтон в очередной раз подрезал Теслу, я не выдержала:
- Ты можешь перестать вести машину, как придурок? - спросила я, судорожно вдохнув воздух.
Мужчина вздрогнул, но все же снизил скорость.
- Да, извини, - пробормотал он.
На долю секунды я посмотрела на спидометр и только потом начала говорить:
- Ты действительно ненавидишь Джозефа, ммм? - спросила я, пытаясь узнать больше.
- Это сложно - ненавидеть кого-то, кого ты, вроде как, должен любить, но да, я действительно его ненавижу. Семья может быть проклятьем, если ты не будешь осторожным.
Я сглотнула. Все, что сказал Хамильтон, - было отражением моих страхов. Я не была выбором своей мамы, но Джозеф и этот ребенок - были. В моей голове встал вопрос, в конце концов, будет ли у мамы в доме хотя бы комната для меня?
Горячие слезы заполнили мои глаза, но я быстро смахнула их. Не хотелось, чтобы Хамильтон подумал, что я сумасшедшая, потому что плачу на переднем сидении. Мы ведь едва ли знакомы.
- Когда тебя любят просто потому, что обязаны - это ужасно, - прошептала я.
Хамильтон повернулся ко мне, тревога читалась на его лице. Я еще раз смахнула слезы, пока он оглядывал меня.
- Вера, - сказал он и свернул на парковку, - не плачь.
- Все хорошо, - ответила я, он тронул мою ногу, это было быстрое, но нежное касание, и у меня появилось внезапное желание попросить его оставить руку.
Хамильтон убрал руку и припарковался. Я огляделась, неуверенная в том, где мы находились.
- Ты обещал отвезти меня в отель, а это явно не отель. Где мы? - спросила я, мой голос был сиплый от эмоций. Не ожидала, что так растрогаюсь от его слов. Сегодня был сложный день. Поэтому единственное, чего я хотела, это устроиться поудобней и заснуть.
- Это мой дом, - ответил Хамильтон с вежливой улыбкой перед тем, как вылез из машины и пошел по дороже к двери, выкрашенной в темно-синий цвет. Я осмотрела белый деревянный таунхаус. Не этого я ожидала от Хамильтона, скорее какую-то холостяцкую берлогу, а не дом в тихом районе, где маленькие дети играли на улице, лаяли собаки, а деревья качались на ветру.
Я открыла дверь и схватила свой рюкзак.
- Хамильтон, это не отель, - заметила очевидное я, пока он возился с ключами, чтобы открыть дверь.
- Здесь безопасней, и к тому же у меня есть все ингредиенты для убийственно вкусных тако, - ответил он, не поворачиваясь ко мне, и вошел внутрь. На мгновение я уставилась на него, прежде чем вздохнула и последовала за ним.
