Каждый разговор Уланов заканчивал угрозами: «пробкой из университета вылетите, если кому-то расскажете об этом разговоре». И давал поставить закорючку на подписке о неразглашении тайны следствия. Это обычно пронимало – студенты моментом осознавали, что шутки кончились и можно огрести по-взрослому. Поэтому была надежда, что никто не предупредит Марка об интересе к его персоне со стороны правоохранительных органов.
Удача улыбнулась Лизе. Она сумела добраться на электричке до Серебряных Прудов, где проходили практику в районной газете две однокурсницы Марка – Вика и Инесса. Они жили там на природе, потому что из такой дали в Москву каждый день не наездишься.
Лиза беседовала с Инессой в редакционном кабинете, откуда попросили удалиться всех сотрудников. Когда разговор зашел об Адлере, у полноватенькой, с пышными белыми волосами девушки как-то влажно заблестели глаза, а щеки ее стали пунцовыми. Лиза все поняла и ринулась в атаку:
– Что, давно расстались?
– Да мы и вместе не были… Так, немножко, – подтвердила Инесса догадку. – Очень он мне нужен, кобелина дворовая!
– Мужики – все кобели, – философски заметила Лиза. – Прощать их надо, убогих.
– Ну да! – встрепенулась Инесса. – Пусть бог простит.
– А Марк теперь с этой, как ее…
– С Машкой? Со скелетоном этим! Ну да. – Инесса от избытка чувств сжала кулачки.
– Это с ней он так загулял, что и дом, и работу забыл?
– В первый раз, что ли?
– А где они бывают?
– Обычно развлекаются у Роберта. У них там весело, в хибаре этой. Как медом намазано. Анашу забористую курят, так что из ушей дым идет. – Инесса решила сдать правоохранительным органам своего бывшего мальчика по полной программе.
– Откуда траву берут?
– У Роберта спросите. Ой, – Инесса зажала ладошкой рот и сделала скорбную мину, мол, проговорилась ненароком.
– И сейчас они там?
– Там… Понимаете, Марк…. Мысли у него как у Буратино – короткие и пустяковые. Дурак дураком и наивный – просто ужас. Хотя для его нации это несвойственно. Вот и водится не пойми с кем.
– А где этот Роберт обитает?
– В Завидово. На даче.
– На правительственной? – усмехнулась Лиза.
– На обычной. Там что, дач обычных мало?
– Ты там была?
– Была.
– Покажешь?
– Нет! – встрепенулась Инесса. – Не хочу!
– А надо.
– Я схему нарисую, как проехать…
Недалеко от въезда в дачный кооператив скучал белый «ВАЗ-2106». Вид он имел мятый и невзрачный, и только специалист мог оценить, что эта машина из специальной серии для служб наружного наблюдения. Форсированный двигатель хотя и имел небольшой ресурс, зато позволял на шоссе легко оставлять позади любую иномарку. А под бампером приютился проблесковый маячок, отсвечивавший гаишникам, чтобы у тех и в мыслях не было устраивать погоню за злостным нарушителем скоростного режима. У разведчиков и гаишников была разработана своя система проблесковых сигналов: «не трогать», «нужна помощь».
Уланов вышел из черной «Волги» и поздоровался со старшим бригады наружного наблюдения. Спросил:
– Все без изменений?
– Там они, – заверил старший. – Четверо укурков… Что, брать будем?
– А как же.
Уланов вернулся в машину, в которой, кроме водителя, расположились Лиза и боевой таран убойного отдела Леша Викентьев.
– Поехали, – кивнул Уланов водителю.
«Волга» тронулась с места. За ней двинулся зеленый «ВАЗ-2105» одиннадцатого отдела с еще двумя оперативниками.
– Ну, сейчас кто-то у нас за все ответит, – сжал Викентьев свой железный кулак.
– Э, ты не слишком-то, – заволновался Уланов. – Нам они живыми нужны.
Викентьев поморщился. Настроение у него было злобно-смурным. Весь вчерашний день он писал объяснения. Недавно получил отгул после суточного дежурства. Пошел с сыном в кино на дневной сеанс на новый фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго», на который ломились по большей части из-за мощных песен Высоцкого. Там, прямо в зрительном зале, майора и повязали.
В свете высочайших указаний об укреплении трудовой дисциплины теперь представители власти и дружинники врывались в рестораны, прерывали киносеансы и проверяли документы, вопрошая:
– Почему вы здесь в рабочее время? Вас не касаются требования партии?
Привязались и к Викентьеву. А там – слово за слово, его стали хватать за рукав. Хорошо еще он притушил отработанный рефлекс – в ответ врезать в челюсть и забыть о проблеме. Но щедро высказался на великом могучем русском языке. Так как паспорта сотрудники не носят, ему пришлось предъявлять удостоверение. И ушла бумага в ГУВД, где отмечалось агрессивное поведение муровца. В результате ему поставили на вид – за что, непонятно, но реагировать надо, иначе как бы чего не вышло. В результате Викентьев был зол и у него чесались руки…
«Волга» остановилась у шлагбаума. Приоткрыв окно, Уланов предъявил сонному сторожу удостоверение.
– А что случилось? – спросил старенький, но бодренький сторож в украинской вышиванке.
– Не ваша забота, – отмахнулся Уланов. – Открывайте.
