Закружилась стремительная круговерть движений, возгласов, событий, как всегда при стремительном захвате преступников.
Жирный молодой кавказец, похожий на отъевшегося на убой хряка, необычайно резво для своей комплекции вскочил и потянулся за тяжелой вазой.
Викентьев плавно сблизился с ним и как-то небрежно, с артистизмом, подхватил под мышки, оторвал от земли и опрокинул на пол все сто двадцать килограмм живого веса – шума и грохота было столько, будто слона уронили. Без особых усилий, как ребенку, оперативник заломил руку кавказца, ткнул его лицом в ковер. Потом завел за спину вторую руку и щелкнул наручниками. Лицо оперативника озарила довольная улыбка – сбросить пар ему сегодня удалось.
В это время Уланов сбил на пол сидящего на стуле в обнимку с гитарой худосочного парня. Гитара сухо треснула под каблуком. Щелк – наручники стальной хваткой впились в запястья.
Лиза толкнула пытавшуюся вскочить худую брюнетку, взяла в болевой захват кисть ее руки и прошипела:
– Сиди, коза!
Полненькая девушка с рыжими волосами застыла, выпучив глаза. А потом захохотала как-то диковато. И бросила на ковер самокрутку с анашой…
Послышалось топанье ног. В помещение ворвались двое оперативников, перемахнувших через забор и зашедших с другой стороны дома. Один из них подошел к магнитофону, из динамиков которого лилось:
Щелкнула клавиша, и разухабистая музыка оборвалась.
– Ну что, Марк. – Уланов приподнял с пола закованного в наручники Адлера и кинул его в кресло. – Будем явку с повинной писать?
– Что?! – выпучил круглые, навыкате глаза Марк. – Зачем?
– За твои многочисленные преступления и правонарушения.
– Нет! – завопил испуганно Адлер. – Колдырь врет, что я ему упаковку той джинсы по двести за штуку сплавил! И травку эту я в глаза не видел!
С обыском оперативники провозились долго. Дом оказался как в анекдоте про КГБ – два этажа вверх, десять вниз. Какие-то бесконечные погреба и подвалы, забитые барахлом и едой – крупами, соленьями, вяленой рыбой и мясом. Такое ощущение, что владельцы готовились к оккупации или к ядерной войне. Холодильник «Розенлев» тоже был полон продуктов. В серванте – в музыкальном, с подсветкой баре стояли в ряд ликеры, вина и прочие алкогольные напитки. Та выпивка, что не влезла в бар, покоилась в шкафу. В этом доме процветал культ Диониса.
В ходе обыска были обнаружены и плоды просвещения – зачитанная до дыр «Лолита» Набокова, несколько самиздатовских книжек Зиновьева, Солженицына и Копелева. И целая коробка с отпечатанной на фотолистах религиозной книгой «Жизнь Кришны».
– Антисоветской литературой балуемся? – спросил Уланов, кивая на запрещенную продукцию.
– Я? – возмутился Роберт – на его пухлых щечках был младенческий румянец, и глаза хлопали наивно-обиженно. – Я что, энциклопедией прихлопнутый, всю эту чушь читать?
– А кто читал?
– А вы их спросите, – Роберт кивнул в сторону комнат, по которым развели Адлера и девушек. – Это у них через слово Набоков да Харе Рама какая-то…
– А анаша? – поинтересовался Уланов, только что обнаруживший на кухне пакетик с остатками марихуаны.
– Мы же для себя, – совсем огорчился Роберт. – На рынке Центральном купил. У земляков.
– А сотрудника милиции зачем хотел пепельницей ударить?
– Да я что, с елки уроненный, чтобы в милицию пепельницей?! Я вообще не понял, что за шум! Люди ворвались, орут, дерутся. Ну, первое желание – попытаться отбиться и ноги сделать… А чего теперь будет?
– Что-нибудь будет… Лучше расскажи, как Марк человека по голове стулом бил.
– Кто? Маркушик? – Роберт хихикнул. – Да вы что, правда, что ли?..
Задержанных доставили на Петровку. Предстоял их допрос. Начальнику МУРа уже отзвонил директор Дзержинской овощебазы и поинтересовался, что с сыном. Выслушав все, он заорал что есть силы:
– Что?! Литература антисоветская?! Анаша?! Отдайте мне этого ишака! Я его сам убью!..
Кричал он эмоционально и вполне искренне. Но все-таки разговор был о родной кровиночке, и вскоре директор базы начнет предпринимать титанические усилия, чтобы вытащить сына из этой ситуации.
Уланов с Викентьевым взялись за основного фигуранта – Марка Адлера. Устроились с ним в просторном рабочем кабинете убойного отдела.
– Ну что, Марк, рассказывай об орденах, – произнес Уланов, взирая на задержанного через широкий пустой стол, на котором одиноко стоял красный телефон.
– Какие ордена? – изумился Адлер. – С ними никогда не связывался. Джинсы, платки – да, бывало. Но ордена. Зачем?
– Ты дурака-то не строй, – произнес сидящий на стуле справа от задержанного Викентьев. – Говори как на духу, как стариков чуть не убил.
С самого начала оперативники договорились о легенде – потерпевшие выжили и готовы опознать бандитов. Тогда преступники не будут бояться расстрела. Зато будут уверены, что с доказательством их причастности к нападению у следствия особых проблем не ожидается.
– Чего? – повернулся к нему Адлер.
