– Значит, «Крузер» этот меня и срисовал?
– Номер минивэна?
– А меня потом на вилы, да? – Сарычев приставил два пальца к своему горлу.
– Может, на вилы, может, на кол, и то не факт, – с ухмылкой сказал Ярыгин. – А Карамболь и на то наденет, и на другое, даже не сомневайся.
– Да не боюсь я Карамболя, – как-то не очень уверенно проговорил Сарычев.
– А почему тогда хрен с бугра тебя пугает? Сообщник твой?
– Ну, «ю триста сорок пять бу», регион наш, чугуйский…
– Да ты не переживай, не скажем мы ничего Карамболю, – смилостивился Ярыгин. – Ты же знаешь, мы не сатанисты.
– Знаю, что закрыть можете.
– Значит, в сторону Тамбова минивэн пошел?
– А я в город свернул, – кивнул Сарычев.
– И все, больше ничего сказать не можешь? – Прокофьев пристально смотрел Аркадию в глаза.
Не верил он Сарычеву, не верил, и тот это понимал.
– Не убивал я Ветрякова. И с Аэлитой никаких дел не имел. О деньгах ничего не знаю. Не при делах. Просто оказался не в том месте, не в то время.
– Короче! – отрезал Ярыгин.
– Но вы же все равно меня закроете.
– И даже свечку поставим. За здравие, разумеется.
– Тошно мне от вас, – скривился Сарычев. – И помогать вам не хочу.
– А придется!
– Паренек из минивэна вышел. Щуплый такой, в очках. Я мимо проехал, развернулся, смотрю, а он уже в автобус садится. И в город. Ну, я за ним… Все!
– Что все?
– Я ведь так просто вам не сдамся, на этот раз такую волну подниму! За Вельяминову привлекался? А не убивал! За Василькова привлекался! А не убивал! Может, я и Космобанк не грабил! Может, подполковник Прокофьев испытывает ко мне личную неприязнь! Поэтому и Ветрякова мне шьет. Может, подполковнику Прокофьеву жена моя нравится? – не постеснялся сподличать Сарычев.
На этом он замолчал, но его голос продолжал звучать в ушах. Аркадий явно намекал на проблемы в личной жизни Егора. Жена его не устраивала, поэтому он завел роман на стороне, а там, где одна любовница, и другая может быть. Тем более что Лариса Сарычева – женщина в высшей степени интересная. Фактически Сарычев шантажировал его.
– Лишь бы ты никому в тюрьме не понравился! – Ярыгин положил ему на плечи обе руки.
Аркадий дернулся, но хватка у Савелия железная. И взгляд тяжелый. Он смотрел Сарычеву в глаза молча, но при этом просил его не паскудничать и не плевать в колодец. Аркадий пытался выдержать взгляд, но голову в плечи все-таки вжал.
– Чего ты хочешь? – спросил Прокофьев.
Сарычев собрался с силами, мощным движением оттолкнулся от Ярыгина, но тот лишь усмехнулся. Не очень-то он его и держал.
– Я говорю, куда делся очкарик, а вы оставляете меня в покое!
– А ты знаешь, куда он делся?
– Знаю. Но никаких дел с ним не имею!
Прокофьев качнул головой. Само присутствие Сарычева на Садовой улице уже повод крепко задуматься. Но в то же время Сарычев не стал бы разбрасываться миллионами, чтобы подставить Карамболя. Зачем ему это? Возможно, он работал на Пентиума и тупо сопровождал проводимую им операцию или даже глушил видеокамеры из своей машины, но доказательств этому нет. Доказательства могут появиться, если задержат и допросят очкарика, о котором говорил Сарычев. Но тогда ему нет смысла его сдавать. Лучше под следствием немного помаяться, чем потом оформиться на долгий срок.
– А вот в этом нам нужно убедиться, – сказал Прокофьев. – Возьмем твоего очкарика, допросим, если он тебя и знать не знает, оставим тебя в покое.
– Ну что ж, тогда все разговоры через адвоката! – Сарычев скрестил руки на груди.
– Я не сказал, что мы выпустим тебя на свободу. Просто оставим в покое. Сейчас ты еще раз нам расскажешь все, что видел, и все, что знаешь, и мы отпустим тебя домой. Под домашний арест.
Сарычев кивнул. Домашний арест его вполне устраивал, но сможет ли он его заслужить, вот в чем вопрос. Возможно, его сведения не так уж и важны.
«Мицубиси» с номером «триста сорок пять» обнаружили на придорожной стоянке далеко за городом. Похитители бросили одну машину и, по всей видимости, пересели в другую. Машина, как оказалось, числилась в угоне, Госавтоинспекция с этим вопросом уже разбирается. А у Валентина другая задача, им с Ярыгиным нужно найти очкарика, о котором говорил Сарычев. Улица Спортивная, дом девять.
Дом одноэтажный, небольшой, но с двумя отдельными выходами. Одной дверью пользовались хозяева дома, другой – квартиросъемщики. Улицу Спортивную отрабатывали со вчерашнего дня, но до девятого дома участковый добрался только сейчас. Он стоял у входа на съемную половину, хозяйка дома ему что-то говорила, он кивал, собираясь уходить. Совсем еще молодой, старший лейтенант, погоны новенькие, звездочки весело сияют на солнце, полотно фуражки натянуто, как барабан, брюки отглажены, под рукой кожаная папка, на запястье фитнес-браслет. Щечки розовые, пушок на них вместо щетины.
Заметив Бордова, старлей подобрался, расправил плечи. Рапортовать не стал, но звучание голоса усилил:
– Вот товарищ майор, жильцов отрабатываем!
– И где жилец? – спросил Ярыгин.
– Да съехал вчера еще, – кивнула женщина с тяжелыми сережками, заметно оттягивающими маленькие мочки ушей.
