Дверь открылась, и в палату широким начальственным шагом вошел высокий худощавого сложения мужчина в темно-синем костюме с подстреленными брючками зауженного кроя. Не красавец на внешность, особенно его портил длинный костлявый нос, но ухоженный. Выглядел мужчина неплохо, даже респектабельно, однако Прокофьев все-таки обратил внимание на некоторые странности в его обличье.
– Валера, не успели тебя вспомнить, а ты уже здесь! – всплеснула руками Евгения Викторовна.
– Мелентьев Валерий Макарович, – косо глянув на нее, представился мужчина. – Главный врач больницы!
– Только что с дороги, Валерий Макарович? – спросил, медленно поднимаясь, Прокофьев.
Он еще не знал, что такого интересного видел Мелентьев, но все-таки поднялся ему навстречу. С подполковником Прокофьевым все в полном порядке, и Мелентьев должен это знать. Может, он своим личным распоряжением переведет Егора на домашнее лечение.
– Только что приехали, – глянув на жену, кивнул Мелентьев.
– Подполковник Прокофьев Егор Ильич. Рад с вами познакомиться, Валерий Макарович.
– Ну давайте знакомьтесь, – усмехнулся мужчина. – Халата на мне нет, значит, только что приехал. Так вы это определили?
– Пожалуй.
– Шерлок Холмс?
– Просто подполковник Прокофьев. И, возможно, мне нужна ваша помочь, Валерий Макарович. И не врачебная.
– Плохо, что не Шерлок Холмс, а то хотелось бы о себе послушать, – язвил, не унимаясь, Мелентьев.
– А хотите? – принимая вызов, хищно сощурился Прокофьев.
– Ну, попробуйте, блесните дедукцией.
– А мне показалось, что дедукцией увлекаетесь вы. Возможно, жена в курсе.
– В курсе чего? – нахохлилась женщина.
Глядя на нее, Прокофьев понял: никакая сила не заставит ее покинуть палату. А остановиться он уже не мог: Мелентьев больно задел его профессиональную струнку.
– Дедукция – понятие растяжимое, это ведь могут быть медицинские сайты или оружейные, я, например, юриспруденцией интересуюсь. – Егор осторожно коснулся руки собеседника, обращая внимание на замытое чернильное пятно. – Когда создаете пароль для работы с дедукцией, надо его на бумаге записывать, а вы на руке, видно, торопились.
– Какой пароль? – дернулся Мелентьев, вырывая руку.
– И допоздна за компьютером засиживаться не стоит. Ночью в спальне темно, супруга свет включать не велит, а ночью все кошки серы. И носки тоже.
– Какие носки? – Валерий Макарович глянул вниз, приподняв одну ногу, затем другую.
И покраснел. Один носок у него черный, а другой синий.
– Под утро температура падает, – продолжал Прокофьев. – В спальне прохладно, хочется надеть носки, а еще не рассвело. Вы уж в следующий раз поаккуратней будьте.
– И вернулся ты под утро! – уперев руки в бока, сказала Мелентьева.
– Да у меня доклад! – Голос у Валерия Макаровича нервно дрогнул.
– Жаль, что вы, Евгения Викторовна, мужу не поверили! За пинцет схватились.
– За пинцет?! – Мужчина провел пальцем по щеке возле правого уха.
Именно там Прокофьев и заметил маленькую поверхностную ранку. Из левого уха волосинка торчала, а из правого нет. Видимо, Мелентьев дернулся, когда жена вырывала волос из уха, острый край косметического пинцета царапнул кожу.
– Поверьте, Евгения Викторовна издевалась над вами с самими благими намерениями… Евгения Викторовна, в следующий раз очищайте от волос оба уха.
– В следующий раз я ему… – начала было Мелентьева, но Прокофьев ее перебил:
– И еще будьте внимательней, когда везете ребенка в сонном состоянии… – Он вынул из кармана для носовых платков маленькую куклу из детского набора. – В детский сад… Или сейчас лето, какой детский сад? Куда вы везли дочку?
– Вообще-то внучку! – Мелентьев искренне обрадовался, уличив Прокофьева в неточности.
– Но куда-то везли… Это правильно, на Садовой улице сейчас небезопасно… Валерий Макарович, вы же знаете об убийстве в доме Хвойникова? И даже что-то видели.
– Может, видел, а может, и не видел.
– Вы возвращались с работы наверняка на машине… У вас есть видеорегистратор?
– Да, конечно.
– Хотелось бы посмотреть, что он у вас запечатлел. И желательно с комментариями. Давайте с самого начала, вы возвращались домой… – Егор показал пальцем на себя, а затем на Мелентьева.
– Возвращался. С объездной дороги. По ней самый короткий путь, ну, в некоторых случаях. Еду, смотрю, машина в поле стоит, минивэн, старенький такой, краска выцветшая, местами облупленная. «Мицубиси», кажется. Окна затемненные, никого не видно, если спереди смотреть. А я проезжаю, смотрю, мужчина какой-то за машину заходит. Только руку его увидел и ногу. А в руке номер. Регистрационный номер. Я думаю, он его с машины снимал, а меня увидел, за машину спрятался. Но, видимо, я быстро ехал, не успел он совсем спрятаться.
– Номер снял, и машина осталась без номера? Или накладной номер сняли, а настоящий остался?
– Настоящий… – задумался Мелентьев. – Кажется, номер на машине был. Но точно не скажу.
– А регистратор у вас только с прямым обзором? – в надежде на отрицательный ответ спросил Прокофьев.
Но, увы, мужчина подтвердил его опасения.
– Только прямо видит, – кивнул он.
– И человек с номером в кадр не попал?
– Вряд ли.
– Что еще вы видели?
