— Современные люди даже и не знают, каковы сливки на вкус. — В голосе его звучала печаль. — Во времена моего деда мы делали мороженое из одних сливок, без всякой ванили, просто добавляли сахар. А теперь всем подавай сладенькое и чтобы как можно дольше не портилось. Стабилизаторы, гуаровая смола. — Он презрительно фыркнул. — У людей полностью отшибло вкус.
Мой начальник был самодостаточным человеком. Я так и не поняла, зачем он затеял этот разговор, — одно было ясно: ко мне он имел очень отдаленное отношение. Эту истину о мужчинах я тоже узнала от персонажа из прошлого: если вы рядом с мужчиной и ведете с ним беседу, это еще не значит, что беседа вас хоть как-то касается.
Я еще раз поблагодарила за сливки, пытаясь понять, закончен разговор или нет. Можно было прибегнуть к стандартному приему — сказать, как мне нравится моя работа и как ловко я ее выполняю. Строго говоря, ни то ни другое не было полной правдой, а полагать, что ответы на письма «Молочнику» требуют особого мастерства, — значит беззастенчиво себе льстить. Так что я вернулась к основной теме.
— Мистер Дейч, — эту часть разговора я отрепетировала заранее, — ваша мать придумала сорт мороженого, ставший одним из самых популярных в округе. Да, вишня с ванилью нравится не всем, но есть люди, которые готовы проделать путь из самой Онунчевы, чтобы отведать особое мороженое вашей матушки. Могу ли я подать им надежду, что вы возобновите производство этого сорта?
Я еще никогда в жизни не держала перед мистером Дейчем-младшим столь длинной речи и в результате совсем задохнулась.
Мистер Дейч посмотрел на сливки, потом обратил лицо к маленькому окошку с деревянной рамой у себя над столом. Взгляд его устремился за пределы безлистых вишневых деревьев, окаймлявших пастбище.
— Что в прошлом, — сказал он, — то в прошлом.
Он уткнулся носом в бумаги на столе. Я в третий раз поблагодарила его за сливки, сунула марки в карман и двумя руками подняла со стола тяжелую банку.
Вернувшись домой, я отыскала в Интернете рецепт приготовления масла. Там говорилось, что сливки надлежит взбивать ровно сорок семь минут, причем вручную. «Ни в коем случае нельзя использовать блендер». Потом — слить сыворотку и посолить «по вкусу изготовителя». Можно подумать, изготовитель один собирается слопать несколько килограммов масла. Я легла спать.
Утром я поставила таймер на сорок семь минут. Включила бодрую музыку в стиле зайдеко[13] и взбивала сливки, пока руки не начали отваливаться. Тогда я навязала на банку петлю, надела на шею и попробовала подкидывать банку коленями, будто футбольный мяч. Это сработало, — правда, я стерла кожу на загривке. В банке начали образовываться сгустки, и на двенадцатой песне (таймер я за музыкой не услышала) все пять кило сливок превратились в масло.
Я слила сыворотку — пригодится делать полезные для здоровья коктейли на завтрак, буде мне когда вздумается начать свой день таким образом. Присолила масло, попробовав до, после и в процессе, переложила в миску и убрала в холодильник. Готова поспорить, что Вера Набокова никогда сама не делала масла.
Потом я решила испечь в хлебопечке несколько буханок — детям на полдник; свежий хлеб со свежим маслом — это же просто красота, но потом вспомнила, что из школы дети придут не ко мне, не выскочат из автобуса оголодавшие, соскучившиеся по маме.
Я постояла посреди кухни, пустые руки повисли плетьми. На стене громко тикали ходики. Всего только полдень — дети еще на занятиях.
В каком-то ослеплении я нацепила шарф в стиле «хорошая мамочка», какие-то трусики из моего мавзолея, разумеется, Брюки — и зашагала в сторону начальной школы Онкведо.
Идти туда было ровно четыре квартала, так что я зашла к Элси в магазинчик за газетой. Витрина была украшена алыми и зелеными флажками, цветами Вайнделлского университета. Элси пожелала мне удачного дня, я пропела в ответ: «Того же и вам» — здесь так принято.
Шагая в сторону школы, я просмотрела «Онкведонский светоч». На первой полосе красовался коллективный снимок университетской сборной по гребле в ало-зеленых фуфайках. Можно подумать, в мире не происходит ничего стоящего. Передовица предлагала читателям следить за новой рубрикой, рассчитанной на месяц и посвященной университетским гребцам: «…Каждый день мы будем представлять вам очередного спортсмена».
В школе, дожидаясь, пока секретарша договорит по телефону, я открыла спортивный раздел, чтобы полюбоваться на героя дня. Симпатичный молодой человек со скуластым лицом, Тим Имярек. На вопрос о спортивной форме он ответил «отличная», а в качестве хобби указал видеоигры и сон. Я вырвала страницу и засунула в сумку — главным образом для того, чтобы не показаться совсем праздной.
Когда секретарша повесила трубку, я сказала ей, что хочу на общественных началах поработать в начальной школе.
— Мать Дарси? — произнесла она с сомнением. Возможно, она видела мое имя в списке потенциальных похитителей детей. Тем не менее она жестом направила меня в класс миссис Конторини.
