— А кто поручится за тебя? Я не склонен доверять чужим словам. Мои братья в белых плащах немедленно проверят твой замок. Если ты, барон, скрываешь в погребах вино, а в комнатах блудниц, если твои крестьяне не возносят с усердием ежедневные молитвы Богу, а храм Его стоит в пыли — я не поленюсь лично развести костер под твоим нечестивым телом. Ну а пока с божьего повеления приступим к трапезе.
Нужно ли говорить, как весь завтрак трясло Этана, который не отрывал взгляда от предводителя инквизиции, не в силах был донести до рта хоть что-то из еды.
— Ты же не собираешься идти на поводу у этого безумца? — шептала между тем ему жена. — Он же на ходу придумывает нам грехи. Или ты намерен добровольно прыгнуть в костер? А может, еще и меня туда кинешь вместо себя?
— Молчи женщина, — сдавлено зашипел он в ответ. — Ему может не понравиться, что мы перешептываемся в его присутствии. Он же второй человек после королевы: что захочет, то и сделает.
— Когда он насытится и подобреет, дай мне поговорить с ним наедине.
— Рехнулась совсем? Хочешь, чтобы он нас сегодня же колесовал?
— И колесует, если ты будешь продолжать трусливо вести себя. Наши грехи ему не нужны, иначе ты бы уже давно сидел в помойной яме.
После сытного застолья Шанна, игнорируя мнение супруга, подошла к архиепископу и попросила переговорить с ней с глазу на глаз.
— Ваше святейшество, в нашем мире трудно найти человека чистого душой и помыслами, — говорила она, смиренно опустив голову и руки, когда они оказались наедине. — Выживая в этом суровом краю невозможно хотя бы раз не согрешить. Я и мой супруг каемся день и ночь в надежде вымолить божье прощение. Да, мы не святые, но и не хуже большинства из тех, кто живет в городах и предается разврату. Дайте нам шанс, ваше святейшество, и через пару месяцев вы не узнаете это место. Клянусь вам, оно будет похоже на обитель Ругвида!
Я не могу лгать стоя перед наместником Бога на земле. И мы, и наша челядь не может похвастаться истинной силой веры. Но одно только ваше появление уже многое изменило! Посмотрите, где сейчас крестьяне. Они бросили свои суетные дела и неустанно молятся за свое спасение. Даже мой супруг прямо за столом клялся мне, что проведет следующий месяц в холодной келье, лишь бы небеса услышали его. Видите, какие чудеса творятся благодаря вашему приходу, посланному нам свыше?
Джеральд молчал, не в силах оторвать от женщины взгляда. Такая необычная речь настолько поразила его, что инквизитору потребовалось немало времени, чтобы стряхнуть с себя оцепенение.
— Я верю тебе, женщина. Твое признание и стремление к покаянию должны послужить примером всем жителям королевства, — сказал он. — Твой муж порочен, но с такой верующей как ты, он может и должен исправиться. Однако только одно огорчает меня — в Сомгенте много золота. А золото, как ты знаешь, является первопричиной большинства грехов. Я был бы куда спокойней, имея уверенность, что это оружие Диалунга не будет соблазнять вас.
Проницательная Шанна все поняла.
— Мы с радостью передадим вашему святейшеству все излишки богатств на хранение. Оставим ровно столько, чтобы наш народ не чувствовал себя обделенным.
— Тогда я буду ждать, когда вы подготовите для меня эту тяжкую ношу. Но поторопитесь — мне необходимо в скорости продолжить свой путь, чтобы и дальше очищать королевство от грехов и пороков.
— Мы не заставим иноземных грешников долго ждать вашего появления.
Изящно поклонившись, она скрылась за дверью, подарив архиепископу такую таинственную и завораживающую улыбку, что тот на мгновение пожалел о своей клятве в вечном служении Богу. Вечером Джеральд благословил сомгентцев на праведную жизнь, прочитал перед ними краткую проповедь и со своей кавалькадой двинулся в следующие владения.
* * * *
В конце лета 726 года через семь дней после официальной церемонии утверждения в должности, архиепископ Джеральд в сопровождении внушительного отряда вооруженных воинов выдвинулся из Вермилиона, чтобы нести свет веры во все концы королевства. В продолжительном выступлении перед Кругом епископов он торжественно поклялся искоренить всю греховность на своем пути, а также пообещал по возвращению как следует заняться изучением быта самих служителей собора.
— Молитесь и просите прощение у Ругвида, — говорил он испуганным епископам. — Ибо когда тьма невежества и порока отступит от нашей страны, я приложу все усилия, дабы спросить с тех, чьим долгом было хранить от нее сердца людей.
Объявив о восстановлении святой инквизиции, архиепископ направился в поход, наводя ужас на распустившихся богатеев.
