– Тебя хотела спросить. Как можно напоить в слюни жнеца смерти?! Ты вообще человек? Когда будешь помирать и к тебе придет твоя личная смерть, пожалуйста, не спаивай ее, нам потом за это штрафы выписывают.
Макс словно не обращал на меня внимания. Похоже, все мои попытки воззвать к разуму, затуманенному алкоголем, слышались ему как «бла-бла-бла».
– Надо проверить Алибека, – выдал он, пока я переводила дух между речами.
– Зачем?
– Он был врачом нашего беглеца. Наверняка имел доступ к его биографии. Скорее всего, это ходячее недоразумение направляется к какому-то значимому для себя месту. Если прощупать Алибека, может, найдем зацепку.
– Разумно, – согласилась я.
Макс, с демонстрацией огромного опыта, быстро соорудил завтрак на двоих. Яичницу с колбасой, растворимый кофе без сахара и купленные мной горячие булочки. Причем Вячеслава он в расчет не брал. Тому, к справедливости стоит заметить, и не хотелось. Удар по печени, как ни парадоксально, оказался почти что смертельным.
– И как ты предлагаешь прощупывать Алибека?
Макс с таким аппетитом жевал, что я не выдержала и присоединилась, хотя обычно колбасу и в целом жирную пищу не жаловала.
– Тебе виднее, как мужиков щупать, ты же девушка.
– А по-моему, ты с этим справишься лучше, – фыркнула я, намекая на пробуждение Макса.
Он многозначительно погрозил мне вилкой.
– Но-но, я, между прочим, нормальный мужик. Хочешь, докажу?
– Э-э-э… нет, спасибо, – пробормотала я, напугавшись доказательства, которое мог придумать Макс. – Значит, просто пойдем туда и расспросим Алибека?
– Ну да. А давай скажем, что мы частные детективы и нас наняли расследовать исчезновение Джереми? Тем более что это почти правда.
– А он поверит? – с сомнением спросила я.
– У него интеллект, как у хлебушка. Конечно, поверит. Все, пошли.
– А со стола убирать?
– Само! – уже из коридора отозвался Макс.
– А Вячеслав?
– Сам! – не менее лаконично ответил некромант и скрылся на лестнице.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Бардак какой-то!
В мире людей я бывала не так часто. Пожалуй, за последние дни я посетила смертный мир суммарно больше, чем за всю жизнь. И думала, что столкнулась со всем: дракой, такси, общепитом, алкоголиком. Но куда там.
Шел дождь. Не просто дождь, а Дождь с большой буквы. Вода лилась с неба стеной. Зонтика, естественно, не было. И я могла бы создать вокруг нас защитный купол, но, к счастью, ума хватало не показывать магию на людях. Стоять под козырьком подъезда вечно мы не могли, так что на свой страх и риск рванули к ближайшей подземке.
Я никогда еще не ездила на скоростном метро. И чувствовала себя не особо хорошо… вот все же хоть я и смерть, а под землей мне неуютно. В царство Аида я ни разу не спускалась и сейчас вцепилась в поручни эскалатора, чувствуя, что ой, попадет от отца! Только когда вместо призрачных врат и вездесущего Харона показались поезд и щит с рекламой презервативов, я выдохнула. Макс, похоже, изрядно забавлялся моей реакцией.
– У тебя, – он протянул руку и вытер кончик моего носа, – грязь.
Я почему-то смутилась. А при виде поезда напугалась и прижалась к некроманту в толпе.
– Кхм. – Он как-то странно на меня покосился, – Джульетта, ты что, первый раз в метро?
– Да! И мне не нравится, когда надо мной тонны земли, глины и камня. Лучше такси, честное слово.
– Кто бы мог подумать, – фыркнул некромант. – Смерть боится подземелий. А еще чего боишься?
– Шаурму покупать на вокзале, – огрызнулась я и отодвинулась из вредности.
Посмотрела бы я на Макса после наших лекций.
– Знаешь, ваш мир – далеко не безопасная голубая планета. Ты знаешь, что такое сопромат?
Некроманта передернуло, видно, воспоминания были не из приятных.
– Вот, – довольная произведенным эффектом, протянула я. – Теория смерти еще хуже. Я ее сдала и забыла, как вы забываете сопромат и прочие страшные предметы. Так что скажу главную мысль. Безопасных мест нет.
– Даже для тебя?
– Даже для меня.
Уже на выходе из метро Макс замешкался, и мне пришлось ждать у выхода.
– Шаурмы? – спросил он, протягивая аппетитно выглядящий ролл.
– Очень смешно, – скривилась я.
Дождь лить не перестал, но интенсивность поумерил. Здание больницы, белое в ясные и сухие дни, потускнело и теперь напоминало декорации к ужастику. Еще бы в окна смотрели истощенные пациенты – и получилась бы полная картина надвигающегося апокалипсиса.
– Покайтесь, ибо грядет! – услышала я откуда-то сбоку.
Макс был так занят поглощением шаурмы, что ничего не замечал.
А я вот увидела у лавочки парня в мешковатых одеждах, с виду напоминающих балахон. Он ли орал, я сначала не поняла, но, когда мимо прошла какая-то парочка студентов, вдруг встрепенулся и заголосил:
– Покайтесь, грешники! Апокалипсис близко! Смерть, мор, война и голод наступают!
Я повернулась к Максу.
– Сфотографируй меня с ним! Папе покажу!
И понеслась к парню, счастливая, словно выиграла в лотерею внеочередной отпуск.
– Можно с вами сфотографироваться? Пожалуйста!
