Растерянный парень, наверняка привыкший, что прохожие с неприязнью отмахиваются, так и застыл с открытым ртом. В руках у него была табличка «Всадники ближе, чем вы думаете». Макс охотно сделал несколько снимков на телефон.
– Ух, круто!
– И что крутого?
– Ну как, у вас постоянно всякие апокалипсисы происходят. И каждый раз выходят чудики, которые об этом объявляют. А всем по фиг. И папе с всадниками по фиг, они не для того академию организовывали, чтобы массово всех укокошить. Раз в десятилетие стабильно к вам ходят и то календарь майя продлевают, то ледниковый период останавливают. Дык и все не слава вечности – остановили ледники, начали орать про потепление. Продлили календарь майя – у вас еще какой-то закончился.
На нас странно посмотрел охранник больницы, услышавший часть разговора, и я решила помолчать. А то здесь и психиатрическое отделение есть. И будем мы не детективы, а… ну смерть и некромант – чем не пациенты?
– Здравствуйте! – Макс так улыбнулся молоденькой девочке в регистратуре, что я застыла пораженная – он что, так умеет? – Нам нужен доктор, мы не знаем его фамилии, но зовут его Алибек.
– Он лечит вашего родственника?
– В какой-то степени да… Лечил.
– Ой, – покраснела девушка. – А вы… вы не жаловаться пришли?
– Нет-нет, мы просто поговорить. О последних днях нашего любимого дядюшки. Моя невеста так переживает. Не спит, не ест.
– Шаурму с лица вытри, – мрачно посоветовала я вконец обнаглевшему некроманту.
– Сейчас посмотрю. К сожалению, доктор сегодня не работает. Приходите в понедельник. У него суточное дежурство.
– Ох, боюсь, до понедельника моя Джули совсем изведется. А вы не знаете, может, доктор еще где-то принимает? В частной клинике? Или, может, на дому? Нам бы очень хотелось с ним поговорить, буквально пять минут.
– Ну… – Девушка замялась, но природное обаяние Макса (которое я совсем не замечала раньше) было, видимо, слишком велико. – Он сегодня должен быть волонтером в доме престарелых. Это в нескольких километрах от въезда в город. Может, вам его и позовут.
– Я не хочу туда, – ныла я над ухом некроманта, изучающего карту метро в смартфоне. – Ваш общественный транспорт – это просто способ убить нервные клетки, время и хорошее настроение.
– А я не хочу бегать за людьми со стоном «Мозги»! И если для этого мне придется силком тащить тебя в метро, я это сделаю.
– А может, пешком? Полезно.
– Молча меня слушать еще полезнее.
Меня подтолкнули ко входу.
– Давай, шагом марш.
Но, на мое счастье, станция была закрыта на ремонт, и Макс, ругаясь, потащил меня к остановке наземного транспорта.
А в автобусе оказалось веселее! Особенно весело было падать на некроманта на поворотах и наступать ему на ноги. Но долго он терпеть это не стал и, заприметив свободное место… сел сам. Но как только я открыла рот, меня дернули и усадили на колени, прочно зафиксировав руками.
Пассажиры вокруг умилились, а я с сочувствием посмотрела на малыша, обездвиженного подобным образом, но у него хоть конфетка в компенсацию была.
– Учти, конфет у меня нет. Будешь орать, поцелую, – прошептал Макс мне на ухо, проследив направление моего взгляда.
– Ага, а потом тебя поцелует папа. Асфальтом.
Макс перспективу оценил и, кажется, напугался.
– Ладно, не буду, алкогольная пародия на Санта Клауса. Живи пока, – пробурчала я.
Дом престарелых мне понравился. На огороженной территории раскинулся большой светлый парк, а здание главного корпуса было добротное, с колоннами и большими окнами.
Но Макс любоваться цветущими каштанами и зарослями сирени не захотел, почти на буксире протащив меня ко входу.
Вход нам преградила медсестра:
– Стойте! Вы к кому?
Выглядела она как милая женщина, которая при желании могла работать вышибалой. Ну или подушкой безопасности, так как Макса она тормознула своим бюстом на ура. Он даже завис, впечатавшись в такое богатство.
– Здравствуйте, – улыбнулась я, оттаскивая некроманта. – Мы по вопросу размещения моей бабушки, ее лечащий врач, его вроде бы зовут Алибек, просил подойти сегодня.
Медсестра расплылась в улыбке и, подхватив Макса под локоть, повела по коридору, а я поспешила занять место в фарватере этого крейсера. Женщина, почуявшая возможных клиентов, пела соловьем. Как кормят, какой режим дня, какое медицинское обслуживание. Да только внутри все было не так радужно. Двери старые, не оснащенные сенсорами, поцарапанный наборный паркет, прикрытый видавшими виды дорожками, и как апофеоз – окна, деревянные и заклеенные бумажными лентами. Да я такое только в старых-старых людских фильмах видела! Постоянно чувствовались спиной сквозняки. Но ощущение неправильности вызывало не это. Что-то царапало, но что именно, я понять никак не могла.
Внезапно меня дернули, утягивая в боковое ответвление коридора, оставляя медсестру позади. Некромант, а это был он, шепнул на ухо:
– Что задумалась? Решила реально бабулю сдать?
