– Да блокнот Алибека из кармана его халата вытащил. Только в нем список имен и какие-то цифры.
– Дай! – Я завладела трофеем. – Серж Демин. Сто два, девяносто шесть, девяносто семь, шестнадцать. Что за бред?
– Не знаю. Пошли, пока врачишка своих писулек не хватился.
Мы бы так и покинули сие милое заведение, если бы на лестнице Макс не услышал интересный разговор, отчасти поспособствовавший решить ребус из блокнота. Какой-то школьник спрашивал, где он может найти комнату сто два, в которой проживает его дед Серж Демин…
Мы оба чувствовали: цифры в блокноте Алибека – это ключ к разгадке. Врач явно неспроста выслеживал Джереми в отеле, да и с нами не захотел говорить не только из-за неадекватности Макса.
– Так, с первой цифрой ясно, это номер палаты, а что значат оставшиеся три? – задумчиво спросила я.
– Сейчас узнаем, отвлеки сестру с поста.
– Как?
– Тебе виднее, ты бабушку в дом престарелых сдаешь. Спроси про питание, условия посещения и систему охраны.
Прости, бабушка! Изображая внучку, желающую скинуть заботу о родственнице на чужие плечи, я несла такую чушь, которую не несла с того момента, как сдавала экзамен по психологии смерти. Все что угодно, лишь бы сестра не повернулась к посту. А уж когда пиликнул смартфон некроманта, я и вовсе собралась лезть обниматься к женщине, благодаря за участие. К счастью, она ничего не заметила. Но поскольку сразу же смотаться было бы невежливо, я задержалась на пять минут, выслушивая о прекрасных условиях проживания, и отстала от Макса, который уже вышел за дверь.
У дверей я краем уха услышала разговор двух старушек, божьих одуванчиков.
– Какой красавец сейчас прошел, точь-в-точь мой третий муж.
– Так ты ведь замужем была четыре раза. Развелась?
– Овдовела. Спился, зараза.
Макс так и не понял, почему я ржу как ненормальная.
Пока мы шли к воротам, он сверял что-то на экране смартфона с блокнотом.
– Есть!
– Что там?
– Смотри! Первая цифра – номер палаты, это мы уже поняли. Вторая – это возраст пациента, когда его врачом стал Алибек, третья – нынешний возраст.
– А четвертая? – забегая вперед, чтобы посмотреть в лицо некроманта, поинтересовалась я.
– Какая-то дозировка, судя по всему. Важно другое. Еще полтора года назад все пациенты Алибека скоропостижно умирали.
– Макс, тут такое место, где по сто лет не живут.
– Молодец, возьми с полки пирожок за наблюдательность! – язвительно осадил меня он. – Смотри, вот тут раньше около дозировки стояли буквы латинского алфавита, потом буква осталась одна, и начали скакать цифры. А теперь шестнадцать – это стандартная доза. И знаешь что? Те, кто получают шестнадцать чего-то там, живут. Тому Сержу оставался по прогнозам месяц, а он живет год.
На осмысление информации у меня ушла минута. Макс был поистине гениальным добытчиком информации. Так быстро и так метко.
– Он что-то тестирует на своих пациентах!
– И я даже знаю что. – Некромант полез во внутренний карман куртки и достал какой-то яркий буклет. – Узнаешь?
В верхнем углу был рисунок, который сразу показался знакомым. Несколько минут я пыталась вспомнить, где уже видела такую лемнискату. Вспоминала долго, до тех пор, пока не поняла, что видела не точь-в-точь такой знак, а грубый карандашный набросок. На обрывке бумаги в номере Джереми была не восьмерка, а стилизованный знак бесконечности. Яркая брошюра гласила: «Aeternum – вечная жизнь, вечное счастье».
А до меня наконец дошло, что казалось неправильным в этом здании, где, судя по рассказам, доживали свои дни старики. Я не встретила ни одну смерть. В этом заведении никто не умирал.
Рассказать отцу, что некая корпорация разрабатывает бессмертие? Пф… Он погладит меня по голове и тоном «Джули, не суй палец в рот!» поведает, что подобной мурой смертные занимаются столько же, сколько высчитывают даты апокалипсиса. Философский камень, пересадка органов животных, стволовые клетки, грибы и заговоры – что только не жрали, мазали на себя или изобретали люди, чтобы продлить себе жизнь.
Естественно, безуспешно. Иначе весь потусторонний мир давно бы уже передох от недостатка работы. А мы, между прочим, этой магией питаемся. То есть и шашлычок с коньячком уважаем, но все-таки – магией.
Поэтому я промолчала. Макс думал об увиденном всю дорогу обратно, и настолько глубоко ушел в себя, что я так и вернулась домой, не поговорив с ним толком. Надо было, наверное, дождаться. Но ведь дома меня ждали, ибо Смерть привел на ужин подругу.
Вот что делают нормальные люди в выходные? Встают в десять, завтракают в халате поверх пижамы и заваливаются с книжкой на кровать. А что делаю я? Мою люстру с помощью телекинеза и одновременно полирую хрусталь. А все почему? А все потому, что Смерть спросил разрешения привести к нам на ужин свою девушку, причем спросил так, что услышали Голод с Войной и тоже решили поесть на халяву. Голод даже сыночка привести обещал, что плавно переводило мероприятие из ужина в смотрины.
Наверное, остальные всадники приглашены на тот случай, если понадобится забаррикадировать дверь, чтобы я не убежала.
