- Не говоря уж о блоке Басманов-Левкоев.
- Выбираем меньшее зло.
- Не надо скепсиса, - заметила Роза Кранц, - не надо иронии. Делаем большое дело, нам не ирония нужна - но решимость.
- Согласен, - сказал Маркин.
- Для избирательной компании, - сказал галерист Поставец, мастер политических технологий, - я предлагаю использовать слоган: «Дупель-Тушинский = демократия в квадрате». Поясняю: Тушинский - символ демократии, а слово «доппель» - по-немецки значит «двойной» Двойной Тушинский - то есть, двойная демократия или демократия в квадрате. Звучит?
- Лозунги - это хорошо. Но надо иметь план практической работы, - сказал Маркин, - расписать по пунктам, что делать.
- Прошу вносить предложения, - Роза постучала карандашиком по столу и выпучила глаза.
- Привлечь прессу, - сказал Маркин, - провести, так сказать, разведку боем. Дадим несколько программных статей в центральных газетах.
- Можно так, - сказал Поставец, - «Тушинский отдуплился!» Красиво и хлестко.
- У меня есть связи в газете «Бизнесмен», - значительно сказал Маркин, - моя жена работает в секретариате Баринова.
Все знали, что жена Маркина давно живет не с Маркиным, но с художником Павлом Рихтером, но отнеслись к реплике старика снисходительно: ну, хочет человек поучаствовать, чем может, в общем деле.
- Она, - продолжал Маркин, - моя единомышленница. Что бы про нас ни говорили, - сказал горько Маркин, - мы остаемся друзьями и союзниками. Юлия уверяет меня, что газета нас поддержит. Баринов - он из той первой, перестроечной, волны. Баринов - не подведет.
- «Европейский вестник» используем, - сказал Кузин, - тираж не ахти. Но прогрессивная публика читает.
- Что ж, - сказал Поставец, - материал мы приготовим. Можно и такой заголовок «Дуплет Тушинского». В том смысле, что он контролирует и власть, и финансы. Или, например: «Туше Дупеля». В том смысле, что Дупель наносит финальный удар нынешней власти.
Мало кто, глядя в эти минуты на Поставца, решил бы, что перед ним простой продавец изделий современного искусства. Поставец преобразился: сегодня внутри костюма Поставца находился политический деятель, практик, холодный аналитик.
- Программу обозначим как демократический либерализм, - сказал Поставец, делая кое-какие пометки в блокноте. - Нужен ясный, понятный всем лозунг. Даешь демократический либерализм!
- Есть уже один либеральный демократ, хватит.
- Кто такой?
- Вы повторили лозунг Кротова.
- Так то либеральный демократ, а это демократический либерализм.
- Вот демагог! Если хотите знать, он взял лозунг Тушинского и бесстыдно вывернул его наизнанку.
- Подадим в суд.
- Бросьте. Судиться - значит стать посмешищем. Надо предельно четко обозначить позицию и - размежеваться с оппортунистами. Скажем просто: демократия с человеческим лицом.
- Это лозунг Басманова.
- Предлагаю вариант «гражданская демократия».
- Это тавтология, - сказал философ Бештау.
- Как сказать. Понятие «демократия» давно никто не толкует через слово «демос», все привыкли, что это форма управления. Мы оживляем термин, возвращаем первоначальный пафос.
- Думаю, Дупель одобрит. Он всецело за гражданское общество.
- А ну как кинет нас Дупель, - сказал Захар Первачев.
- Как это - кинет?
- А просто. Предложат пост премьера, он и успокоится, и пойдет к президенту на поклон. А нас - сдаст. Сам и подпишет указ - мол, Первачева, за подстрекательство, в Сибирь. Приедут ночью на воронке, руки выкрутят - и привет. Что мы, не проходили такого?
- Невозможно, - серьезно сказала Роза Кранц, - Михаил Зиновьевич понимает лучше других, что это - последний шанс России. Он не пойдет на компромисс.
- Выбора нет, - сказал Борис Кузин, - cлишком многое поставлено на карту. Будем медлить - проиграем демократию, - Кузин сам подивился своим словам. Он не собирался идти столь далеко. Однако слова сказались, и ему стало легче оттого, что окончательное суждение произнесено, - теперь только в атаку. На прорыв.
- Прорыв в цивилизацию, - сказала Роза Кранц, и Кузин посмотрел на нее с благодарностью. Любовь их не состоялась, короткий роман не имел будущего, но ведь обрел он все-таки родного человека, - лучше лозунга нам не придумать.
- Но ведь уже было, говорили так пятнадцать лет назад.
- А мы, если разобраться, и завершаем то, что начали пятнадцать лет назад.
- Не Дупель, так Тушинский продаст.
- Владислав Григорьевич? Ну что вы!
- Может быть, выроем окоп - и отсидимся? - это сказал с порога Сергей Татарников. Он опоздал, и теперь, явившись на сходку, как обычно, встрял с неуместной репликой.
Так же, теми же словами высказался анархист в черном шарфе шестьдесят лет назад, когда стало понятно, что контрнаступление невозможно.
- Если авиации нет, тогда и наступать не надо. Может быть, выроем окоп и отсидимся?
- Видите, чего вы добились? - сказала Ида Рихтер Луговому, - вот результат. Люди доверились вам, а вы их бросили.
- Мы отстаиваем республику, - сказала Герилья, - каждый день люди жизнью платят за победу. И вот присылают приказ, который ломает хребет общему делу.
