- Тушинского - президентом, это ясно. Дупель - премьер-министр. Полагаю, это возражений не вызывает. Парламентская республика, многопартийная система, гражданское общество.
- Свободу - прессе. Частные телеканалы либеральной ориентации. Запрет на государственное вещание. Думающих верных людей поставить на ключевые посты на телевидении.
- А с оппозицией что делать? - спросил диссидент Маркин, человек опытный, - что делать, допустим, с действующим кабинетом министров? Позволить создать оппозицию? Отпустить в эмиграцию? Дать трибуну? Например, что делать с Кротовым?
- С этим политическим жиголо?
- Под суд, - коротко сказал Первачев, - Зачитать приговор - и к стенке.
- Нет смертной казни, отменили.
- Тогда двадцать пять лет строгого режима. И это нельзя? А сколько ж можно? Этак мы дела не сделаем.
- Первачев шутит, - сказал Маркин, - но вопрос, тем не менее, серьезный.
- Вопрос о наличии оппозиции следует обсуждать исходя из того, насколько сильна партия власти. Говоря проще: можем мы себе позволить оппозицию - или нет?
- Кто представит нашу партию? Партию прорыва? - вот и название нашлось, умели люди работать.
- Да, кто представит Партию прорыва?
- Тушинский, кто же еще?
- Тушинский - лидер партии, я говорю о генеральном секретаре.
- Это не одно и то же?
- Помилуйте, мы же не сталинскую демократию строим, но - тушинскую демократию, гражданское дупелевское общество.
- Фактически речь идет о том, чтобы преобразовать движение в партию интеллигенции, в ядро прогрессивных сил, в оплот цивилизации в этой стране. Политическим лидером партии несомненно является Владислав Григорьевич Тушинский. Но требуется идеолог и концептуалист.
И все посмотрели на Бориса Кирилловича Кузина. От судьбы не уйдешь. Однажды Кузину уже предлагали возглавить партию, он отказался. Но то предложение исходило от чиновников, это - от единомышленников. Согласиться тогда - значило пожертвовать научной работой для карьеры. Согласиться сегодня - значило пожертвовать и работой, и карьерой - для дела. Взять на себя всю невероятную работу - съезды, конференции, протоколы, справится ли? Кузин покачал головой.
- А где на все это денег взять? - спросил скептический Бештау. Проблему финансирования он узнал хорошо: обещанное собрание сочинений так и не вышло - редакции показывали на спонсоров, а те разводили руками.
- Как это где? А Дупель, Михаил Зиновьевич, на что? Он миллиардер.
- Стало быть, Дупель даст Владиславу Тушинскому денег на выборы?
- Ну конечно! - оживилась Роза Кранц, - как же иначе? Разве вы не знаете, - выпучила она глаза на наивных интеллигентов, - теперь у всякого парламентария своя цена. Все берут. Хорошо заплатишь - и обо всем договоришься. Если мы хорошо заплатим левому крылу и правому - никакой центр за нами не угонится. Мы пройдем простым честным парламентским голосованием - в этом вся прелесть. Не требуется бунта, и захватывать телеграф не надо. Это будет бархатная революция. Дупель выделяет на выборы Тушинского двести миллионов.
- Долларов? - уточнил Первачев.
- Да уж не рублей! Михаил Зиновьевич готов вложить и больше. Хоть миллиард!
- И что, эти деньги он отдает в руки Тушинскому? - допытывался Первачев.
- Мы организуем предвыборный штаб, напишем расходную смету. Есть какие-то неизбежные траты: телефонные звонки, письма, почтовые марки, завтраки на пресс-конференциях, билеты, отели. Сам понимаете, набегает некая сумма. Но в целом, да, эти деньги пойдут на выборы.
- И что же, спросил Первачев, - Тушинский не драпанет с этакими деньгами?
- Владислав Тушинский - чистый, бескорыстный человек!
- Вот она, бескорыстная помощь Советов, - сказала насмешливо Герилья. Она оставила политическую дискуссию и немедленно включилась в разговор о золоте, - Весь золотой запас страны - берут и вывозят. Неплохо придумано. Братья по классу! Соратники! Мы ждали не этого, мы ждали новые самолеты. Вот Гитлер у Франко денег не берет, - сказала она, - Гитлер прислал легион Кондор, и ни песеты за самолеты не взял. Фюрер выходит пощедрее генералиссимуса!
Герилья поглядела на анархистов, на пилотов - и осталась довольна эффектом речи.
- Лучших пилотов прислал фюрер, - продолжала Герилья, - не поскупился! Германии, значит, пилотов не жалко. Да Германия и не боится - немцы в победе уверены. Может быть, вы, товарищ, свои кадры бережете? Выводите, так сказать, в резерв? Растеряете весь летный состав - вам Сталин не простит, верно? В легионе Кондор - там асы летают, не вам чета! У них один Виттрок троих стоит.
- Да, - сказал анархист, - до Виттрока нашим далеко.
- Может быть, - подытожила Ида Рихтер, - это обыкновенная трусость? - и она послала Лукоморову взгляд - из тех, что делают мужчину рыцарем.
- И трусость, и расчет, - сказала Герилья, - шкуру спасти - и финансовые проблемы решить.
- Ха-ха, - сказал анархист, - вот она, мелкобуржуазность. Чем кончилось, а? Золотишко тайком вывозим? Сами сматываетесь, и золотишко прихватили?
- Не беспокойся, товарищ, - сказал ему Лукоморов, - никуда мы отсюда не уйдем.
- Сегодня, - сказал Луговой, - в Картахену, сопровождать морской конвой.
