- Преимущество Февраля, - сказала Роза Кранц, - именно в том и состоит, что власть можно взять практически бескровно. Даже большевики сумели. А при современных политтехнологиях, это совсем легко.
- Не труднее, - сказал Поставец, - чем создавать современное искусство. Работа легкая. Нужно лишь вдохновение.
- Нужен еще покупатель, - сказал Струев.
- А покупатель у нас есть.
- Вы могли бы ехать с нами, - сказал Луговой, - оформите вопрос с Малиновским. Поезжайте в Москву, спасете мужа.
- Если ты волнуешься, поезжай, - сказала Герилья, а анархист добавил:
- От фронта подальше, к золоту поближе.
- Нет никакого золота, - сказал Луговой, - детей везем. Испанских детей увозим от войны в Россию.
- Что ж ты сразу не сказал, друг? - интеллигентный анархист сделался мягок и сентиментален, - детей, значит, везете? Деточек? Что ж мы напустились на тебя, а? Ты уж извини нас, милый, не сердись. Время такое, нервные все стали.
- Детей везем, - подтвердил Луговой, - А золота давно в Испании нет.
Он не сказал о том, что в конвое из шести судов детей предполагалось везти на верхней палубе, а трюмы заполнить сырьем - на продажу. Следовало по пути перегрузить сырье на танкеры посредника: посредником в торговых операциях с Германией и Италией выступала недавно основанная судоходная компания Малатеста. Импорт-экспорт, рискованные перевозки, нестандартные схемы оплаты - новая компания бралась за все. В задачу Лугового входило оформить вывоз руды и олова из тех районов, что еще контролировались республикой, составить конкуренцию экспортной политике Франко. Остановку предполагалось сделать в акватории Сардинии - именно на Сардинии держала компания Малатеста свой танкерный флот.
- Детей вывезем, - повторил Луговой и сжал зубы, чтобы не застонать.
- Тебе перевязку сделать надо, друг, - сказал сентиментальный анархист, - нельзя же так.
- А мы ведь едва не убили тебя, - сказал грубый анархист. - Все она, ведьма, подстрекает.
- И знала ведь, знала, что честный человек - так нет же, натравила!
- Вот кто провокатор!
- Вот из-за таких, как она, и дело проиграем!
- Ты, товарищ, этого так не оставляй!
- Взять ее, прямо сейчас, - и отвести, куда следует!
- А что ты думаешь? Саботаж и провокация. Это не шутка!
- И мы свидетелями, если что, выступим.
- Сейчас мы поговорим с ней, мы ей зададим пару вопросиков.
И они обернулись к Марианне Герилья - но той уже не было в комнате. Как успела она выскользнуть, как сумела скрыться - непонятно. Дверь будто бы и не открывалась, окно тем более было заперто, да и не станет она прыгать в окно. Анархисты поворачивались в разные стороны, искали ее везде - но не нашли: исчезла Герилья.
Миновали сутки, и Луговой, в сопровождении Лукоморова и Колобашкина, отбыл из осажденного города. Подали машину, виллис с открытым кузовом. Луговой сел подле шофера, но, подумав, перебрался в кузов - к пилотам. В последний момент к ним присоединилась молчаливая Ида Рихтер. По-видимому, разрешение Малиновского на отъезд в Москву было получено легко, должно быть, правы были злые языки, намекавшие на неуставную близость Рихтер с начальством - во всяком случае, сам генерал вышел провожать ее к машине, несмотря на то, что дела у него, несомненно имелись. Вероятно, генерал даже сделал некие обещания по поводу судьбы Идиного мужа - он сказал Иде Рихтер несколько ободряющих фраз, которых никто не расслышал, и поцеловал в щеку. Малиновский подсадил Иду Рихтер крепкой рукой, и галантный Лукоморов принял ее под локоть, помогая перелезть через низкий борт машины, а куртуазный генерал погрозил Лукоморову пальцем. Однако волноваться Малиновскому не следовало: игривый нрав Лукоморова более не давал себя знать, стрелок сидел в кузове машины сгорбившись и затравлено глядел на Лугового, опасаясь за свою судьбу. Ида Рихтер также была настроена не лучшим образом; она всю дорогу молчала, кутаясь в мужское кожаное пальто на меху - подарок генерала Малиновского.
Машина скоро миновала черту города, проехала насыпи, заграждения и последние патрули и пошла по той единственной дороге на северо-восток, что еще контролировалась республиканцами. Луговой нянчил раненую руку в новой повязке и расспрашивал Лукоморова о пустяках: он хотел успокоить стрелка, но поверить, что Луговой не донесет, стрелок не мог, ждал худшего и разговор не поддерживал. Луговой замолчал тоже. Так они ехали около часа. Каменная дорога превратилась в пыльную, белая пыль покрыла машину и пассажиров, и они совершенно растворились в пейзаже.
