И снова Кузнецов пил: каждый его следующий день был похож на предыдущий, после истории с Анжеликой мало что изменилось. Бутылка водки покупалась с утра, и весь день Кузнецов прихлебывал по глотку - к обеду выпивал всю бутылку. Вечером же пил в случайных компаниях что попало, выпивал много и засыпал. Иные собутыльники Кузнецова давно покинули этот свет: человеку отмерено определенное количество алкоголя, которое можно влить в себя без последствий. Но Кузнецов не умирал, не впадал в сомнамбулическое состояние, не болел, он только худел - до того, что в нем сохранились лишь жилы и кости, - и черты его приобрели еще более пугающий характер. Если приходилось гражданам столкнуться на улице с этим худым злым человеком, они старались поскорее разойтись с ним и не вызвать его раздражения.
Кузнецов вспоминал Анжелику и, напиваясь, предпринимал попытки разыскать. Подъехал он и к дому на Малой Бронной улице, где обитал Кротов, походил у пруда, поговорил с охраной: девушку в белых сапогах не видали? Она с вашим жильцом встречается. Ну, лысенький такой урод, не видали? Что, спросить нельзя? У вас тут секреты? Если видели, скажите, а врать не надо. Никого, разумеется, Кузнецов не обнаружил - лишь вызвал недовольство охранников. Однако те вели себя осмотрительно: никому не хотелось без нужды ссориться с этим несимпатичным человеком.
В один из тусклых осенних дней Кузнецов навестил семейное кладбище. Он приехал с лопатой, вскопал участок, купил у кладбищенских бабок семена неизвестно каких растений, насыпал в землю, затоптал ногой. Сырая осень, мокрые листья - если бы Кузнецов был склонен к меланхолии, он бы мог провести среди могил упоительные часы. Однако он к меланхолии склонен не был - и к тому же одновременно с ним на кладбище оказались и Павел Рихтер, и Семен Струев - уединения не получилось. Кузнецов припас бутылку на случай одинокого сидения у могил - но доставать ее не стал: с интеллигентами разве выпьешь? Впрочем, Струев ему нравился.
- Я тебя помню, - сказал Кузнецов Струеву.
- И я тебя.
- У тебя все в порядке? Помощь не нужна? - Кузнецову захотелось так сказать. Он даже подумал угостить Струева водкой, но удержался.
- Справлюсь, - сказал Струев.
- А то всякое бывает, - сказал Кузнецов, - если что, ты скажи, - и Струев ему улыбнулся, показал желтые клыки.
- И ты мне скажи, если что.
- Ладно, - сказал Кузнецов.
Павел сказал Струеву:
- Вы оказали большое влияние на моего родственника.
- На мальчика? Не хотел его испортить, - сказал Струев.
- Антон рассказывал ваш рецепт смелости.
- Развлек молодого человека.
- После разговора с вами полез драться - сразу с тремя мальчишками.
- Победил? - спросил Струев.
- Нос ему разбили - и все.
- Ну - сказал Струев, - я в этом не виноват. Я сказал, что надо побеждать
- А меня в ученики возьмете? Мне очень нужно победить.
- Нет, - сказал Струев, - вас, Павел, учить не стану. Вы рисуете - и рисуйте себе.
- Надо так нарисовать, чтобы победить.
- Если есть время, можно рисовать. У меня терпенья не хватает.
- Скажи, - спросил Кузнецов, - а ты бы точно на пятерых полез?
- Почему нет, - сказал Струев.
- Трудно, - сказал Кузнецов, подумав, - с пятерыми трудно.
- Это как ударить, - сказал Струев.
- Верно.
Павел отошел в сторону. Ему нужно было постоять около отца, сделать так, чтобы лицо отца возникло перед ним, чтобы отец заговорил. Он попрощался с Кузнецовым и Струевым, сделал вид, что уходит.
- Пойду и я, - сказал Струев, когда Павел отошел.
- Пора, - сказал Кузнецов. - Дела. - Идти было некуда, и расставаться с кривозубым Струевым не хотелось.
- Увидимся, - сказал Струев и протянул руку.
- Здесь, на кладбище, - сказал Кузнецов, - или у моей родни нерусской встретимся. Как тогда.
- Можем и там.
- Слушай, - сказал Кузнецов Струеву, - у меня водка есть. Понимаешь, бутылка оказалась в кармане.
- Понимаю, - сказал Струев.
- Выпьешь со мной?
- Выпью, - сказал Струев, - а не хватит, мы у бабок еще купим.
- Верно, - сказал Кузнецов, - достанем, если надо.
- Обязательно, - сказал Струев.
Художник должен сделать усилие, чтобы не быть посредственностью. Надо принять данное решение твердо и никогда от него не отступать. Быть посредственностью - позорно, так надо сказать себе однажды. Это серьезное решение, отвечай за него.
