- Мое место здесь, среди книг, - говорил Борис Кириллович, - ни за чинами, ни за гонорарами я не гонюсь. Внедрять в общество просвещение, посвятить себя знаниям и теориям - этот ежедневный подвиг русский интеллигент совершает у себя дома, в библиотеке, но отнюдь не на правительственной трибуне. Пусть уж славянофилы и государственники ищут государственных наград и медалей. Я им не завидую, да, я не завидую ни дачам, ни курортам, ни окладам.
- А знаете, чем славянофилам и государственникам приходится за свои оклады и курорты расплачиваться? - спрашивала Ирина Кузина.
- Чем же? - спросил в ответ гость дома, поднимая брови и давясь блином.
- Тем, что нет у них таких добрых друзей и верных жен, - ответил за жену Борис Кириллович.
Жизнь Кузиных вернулась в привычное русло: никаких митингов и тайных сходок более не наблюдалось, дни наполнились привычным общением с друзьями, визитами коллег-профессоров, лекциями по истории культуры. Библиотека, домашние хлопоты, научный институт, рецензии, рефераты - дел-то хватает, всего и не переделаешь.
Ирина Кузина накладывала гостям блинов и говорила:
- Чем расплачиваются государственники за свои дачи и зарплаты? А чем велят - тем они и платят. И письма с осуждением подписывают, и власть поддерживают, когда прикажут. Заметили? Газеты читаете? Телепередачи смотрите? Старые порядки-то вернулись. Чуть президент затеет новое дело: то бизнесмена Дупеля сажать, то Академию наук распускать, да мало ли что он там затевает, - как журналисты да критики тотчас статейки с одобрением пишут.
- Рабская природа неистребима, - сказал Борис Кириллович сурово и намазал блин сметаной.
- Столько грязи, столько лицемерия вокруг. Слава богу, что у человека есть дом, где можно закрыться от мира. Мы сядем под абажуром, задернем занавеску, чаю нальем - и спрошу я своего профессора: тебе разве этого счастья мало, Кузин?
- Что же нам еще нужно? - говорил Кузин, бурея лицом и бычась. - Пусть уж другие, те, кто попроворней, хватают жирные куски.
- Ни к чему эти жирные куски. Радости от них нет. Вот украл Кротов у Кузина идеи, квартиру нашу занял на Малой Бронной - так ведь нам и не нужна была эта квартира. Нам здесь и покойней и уютней. Разве три комнаты - мало? А Кротов, говорят, ходит по своим хоромам из угла в угол, не знает, куда себя деть. И демократические идеи - разве они впрок Кротову пошли?
- Кротов возглавляет партию реформаторов? - уточнил гость.
- Кротов будет премьер-министром, - сказал Кузин.
- Неужели? - Гость, заготовивший уже ироническую реплику в адрес Кротова, придержал реплику во рту. Зачем огульно ругать премьер-министра? В конце концов, еще неизвестно, каким премьером будет Кротов - может быть, совсем неплохим. Человек он молодой, открытый.
- Да, представьте, премьером. Мелкий прохвост. Жулик.
- Я помню, вы с ним разошлись по некоторым вопросам, - осторожно сказал гость. - Вы поддерживали Тушинского? Я прав? Предвыборный блок: Тушинский - Дупель? Вы, помнится, ориентировались на это движение.
- Ни в малейшей степени, - возразил Борис Кириллович, - бесспорно, некоторые мои идеи они украли. Но кто же не крал моих идей? Воровал Тушинский, воровал Кротов - я иного и не ждал.
- Итак, вы вернулись к академической работе, а Кротов - выбрал политику.
- Я не говорю, что надо спрятаться и отсидеться в углу. Просто интеллигенция долгое время занималась не своим делом. А теперь мы вернулись к самим себе, к обычным занятиям. У нас есть своя жизненная задача, своя собственная работа - и мы должны ее делать. Не так ли? Все просто. Пусть политики занимаются политикой, а научные сотрудники - наукой.
- Когда-то все были единомышленниками с Кротовым.
- Ах, - промолвила Ирина Кузина, - это дурной сон. Наши дороги разошлись.
- Рассказывают, - сказал Кузин с мрачной радостью, - что у Кротова шесть человек охраны, автомобиль бронированный, из дома выйти боится, только ночью с тремя машинами сопровождения его по Москве возят. И это, можно сказать, редкий пример человека, которому повезло.
- А Чириков? Помните «Европейский вестник»?
- Бедный Чириков. Стал поэтом, а пост в журнале потерял. Чириков пришел на службу, а за его столом уже сидит другой сотрудник.
- Какой цинизм.
- Помню, - мстительно сказал Кузин, - как он сокращал мою статью. Я сказал ему тогда: тебе этого история не простит. Ты вспомнишь этот день, Чириков. Чириков, опомнись. Ты не меня редактируешь, ты русскую культуру редактируешь. Кто знает, если бы мой текст был тогда опубликован в полном варианте - кто знает, может быть, события развивались бы иначе.
- Я уверена в этом.
- Полагаю, он теперь вспомнил тот день, - сказал вежливый гость.
- Я сказал ему в тот день: Чириков, ты своими руками роешь себе могилу. Калифы на час, где вы будете завтра? Придет время, вам станет худо - но не зовите меня на помощь, не приду! Но он не слушал меня, был опьянен успехом.
- А Тушинский? Что с ним сталось?
