— Вы правы, Гриша, я человек обеспеченный. Но мои финансы вложен к в разнообразные проекты — и трогать их я не хочу. И мои, и ваши, кстати сказать, бумаги скоро будут давать огромную прибыль, Гриша, — Оскар махнул рукой в сторону баронов, что продолжали беседовать, прохаживаясь вдоль пионерских линеек кисти Гузкина, — Очень скоро, Гриша.
— Неужели?
— Горячее время, Гриша, исключительно интересные комбинации. Думаю, скоро смогу вас обрадовать. А пока мне нужна небольшая сумма — пустяк, в сущности. Миллион, точнее, два миллиона. Именно эту сумму я обещал вернуть вашему другу.
— Как, Оскар, вы хотите, — разволновался Гриша, — вы хотите, чтобы я за нас расплатился с ним, — имя Струева не выговаривалось.
— Отношения с вашим другом у меня не сложились, как вы помните. Изъять его акции из обращения сейчас, когда за каждый цент мы получим доллар, — неразумно. Я наблюдал сегодня за вашим успехом, Гриша — вы продали достаточно, чтобы оказать мне эту маленькую услугу.
Гриша медлил всего мгновение. Он читал в книгах о том, как верные друзья выручают друг друга. Он читал и о том, что разумная экономия на мелочах — например, не переплатить за отель Кузина — сочетается с широтой в крупных тратах. Он читал также, что многие финансисты упускали свой шанс, если не решались на крупные и своевременные вложения. Помимо прочего, этот поступок позволил Грише, наконец, разговаривать с Оскаром на равных.
— Что ж, — сказал Гриша Гузкин небрежно, — я, пожалуй, окажу вам эту услугу. В конце концов, именно я привел к вам этого разбойника, мне и платить, — Гузкин посмотрел на себя со стороны, выглядело недурно. Глава мемуаров могла бы кончаться так: «подошел старинный приятель, попросил взаймы два миллиона. Я не смог отказать». — Когда вы думаете со мной рассчитаться?
— Когда угодно, — небрежно сказал Оскар, — скажем, через месяц, вас устроит? Я жду больших перемен за этот месяц. Другой вопрос — как вы предпочитаете получить свои деньги? Хотите, подниму процент вашей прибыли по румынскому газопроводу? Или — акции на вертолеты?
— Меня интересует Сибирь, — сказал Гриша солидно. Он слышал разговор баронов, и, не вникая в предмет, чувствовал его важность.
— О, наконец, в вас проснулись инстинкты завоевателя. Старые инстинкты гунна — поздравляю вас, Гриша.
— Значит, решено. Я возвращаю за вас этот долг — и вы включаете меня в акционеры Сибири. Благодарю, Оскар, и считаю, что провел удачную сделку.
— С вашим чутьем, Гриша, — сказал Оскар, — вы оставите нас, бедных предпринимателей, без штанов. Спасибо за помощь — хотя благодарить и не стоило бы: вы меня грабите.
— Украду еще и совет, — смеясь, сказал Гриша, — Подскажите, что делать. Они все, — и Гриша подбородком указал на дам, — все назначили мне свидания. И думаю, Оскар, это будут неприятные свидания.
— Отчего же, — ответил Оскар, — выяснить отношения порой полезно. Говорите искренне — и требуйте искренности в ответ.
— Думаете, — сказал Гузкин горько, — женщины способны на искренность?
— В обсуждении соперниц — способны, — сказал Оскар. И Гриша, как всегда, убедился в его правоте.
Утро он начал с визита к Саре Малатеста. Венецианские украшения, веер и яркий камзол с вышивкой были разбросаны по гостиничному номеру. С лагуны в открытое окно дул ветер.
— Будьте честны со мной, Гриша, — сказала ему Сара. Она лежала на диване, и полный дряблый живот ее колыхался под халатом, — Наши отношения заслуживают этого. Разве я мало сделала для вас? Разве не доказала свою любовь? Зачем, зачем, Гриша, вам эта Клавдия? Я не спрашиваю о смешной баварской девочке. Как ее имя — Барбара? Отвратительное имя. Но — пусть. Вы получили удовольствие — и довольно. Ненавижу ее, вульгарную интриганку, но не скажу не слова. Вы сами скоро все поймете: молодые особы будут липнуть к вам, высасывать из вас деньги. Разве я не знаю таких авантюристок? Они не стоят слов. Но зачем вам лживая Клавдия? Разве вы не видите, что причиняете мне боль?
— Я считаю себя обязанным Клавдии за то, что она научила меня любить Францию, — дипломатично сказал Гузкин, — согласитесь, что для меня, эмигранта-еврея, было неожиданно оказаться другом графини Тулузской.
— Вы насмешили меня! Какая же она графиня Тулузская, что вы, Гриша! Графов Тулузских в природе не существует, — и Сара Малатеста засмеялась. — Она и не француженка вовсе. Клавдия — младшая и любимая дочь Отто Абеца.
— Кого? — спросил Гриша.
