Он оглядел присутствующих внимательным взглядом, предупреждая их намерения. Никто не двинулся с места, не сделал шага к телефону. Кузнецов еще раз провел взглядом по лицам, останавливаясь на каждом лице и оценивая возможности этого человека. Он искал серьезного противника, и если бы нашел, то ударил бы. Клиенты понимали, для чего он их осматривает, опускали глаза. Интереса у Кузнецова не вызвал ни один.
— Деньги, — сказал Кузнецов Пияшеву, — деньги за месяц. Давай быстро.
— И мои — за полгода! — крикнула Анжелика.
Пияшев опять заклокотал горлом и сказал совершенно несуразные слова:
— Горбачев! Перестройка!
— Еще академика Сахарова вспомни! — сказала ему Анжелика. — Посмотрел бы Сахаров на твою неправду! Либералы! А деньги где, спрашивается? Обещать все хороши! Прогадили перестройку, ага! Деньги давай, козел!
Пияшев полез в ящик стола. Кузнецов следил за его руками.
— Сосчитай, — сказал Кузнецов. Он стоял неподвижно, придерживая Анжелику за локоть, ждал, пока Пияшев сосчитает деньги.
— За субботники плати! — крикнула Анжелика. — Согласия моего нет — задаром давать. Дурочку нашли, ага! Открытое общество! Кто хочешь, придет — и засунет!
Анжелика приняла из рук Валерия Пияшева деньги, поместила их за голенище белого сапога.
— Сейчас тебе весь кафель разобьем, ага, — сказал Анжелика, — все здесь расколотим, никакой Сахаров не починит.
Кузнецов с девушкой спустились на улицу, черный джип сопровождения банкира Щукина стоял у подъезда, рослые молодцы дремали в салоне. Кузнецов свернул в подворотню, пересек двор с тощими тополями, перешагнул низкий забор, вышел на тихий перекресток. Анжелика бежала рядом.
— Такси возьмем? — спросила она. — В ресторан поехали, есть хочется, а денег навалом. Мне девочки про «Ностальжи» рассказывали. Устриц хочешь? Один мужчина говорил, они потенцию повышают. А я еще лобстеров люблю.
— Сначала пешком, — сказал Кузнецов, — машины искать станут. Погуляем, потом на метро сядем. Ко мне поедем — куда еще ехать.
Через два часа они доехали до квартиры Кузнецова в Сокольниках.
Кузнецов и Анжелика вошли в дрянную комнату в пятом этаже бывшего доходного дома. Коммунальные квартиры дома уже давно усердно расселяли — по этажам суетились риэлторы, будоража воображение жильцов отдельной жилплощадью. Риэлторы заходили в квартиры, объясняли жильцам выгоды будущей жизни и невозможность этих выгод избежать. Берите, пока дают, — а опоздаете, пеняйте на себя говорили риэлторы, и им верили. Единственный жилец, не подозревавший о переговорах и не имевший твердых взглядов на будущее, был Кузнецов. Он не присутствовал ни на одном собрании обитателей квартиры, домой являлся пьяный, падал на диван и засыпал. Соседи не торопились информировать его по понятным причинам: неизвестно, что взбредет в хмельную голову грузчика, возьмет и потребует себе апартаментов на Кутузовском проспекте, и пропало дело. Риэлторы предупреждали, что аппетиты должны быть умеренные — на всех хороших квартир не хватит. Имела смысл при таких обстоятельствах беседовать с алкоголиком? Ясно, что не имело.
Однако, увидев Кузнецова с женщиной, соседи решились на разговор. Кузнецов был вызван в общую кухню для объяснений — причем собрание жильцов сидело на табуретах, Кузнецов стоял в дверях, Анжелика заглядывала в кухню через его плечо.
— Она тебе кто? — спросили соседи устами пенсионера Бесфамильного.
— А твое какое дело? — ответил Кузнецов.
— А могу поинтересоваться.
— Ну, интересуйся.
— Интересуюсь вот. Вместе живем, надо друг про друга все знать. Вдруг воровку привел.
— Сам ты вор, — сказала Анжелика из-за спины Кузнецова, — у меня, может, больше твоего накоплено. Ага, воровку нашли. У меня деньги трудовые.
— Жена, — сказал Кузнецов, — успокойся, Бесфамильный.
— Женился, значит?
— Значит, так.
— По закону?
— По закону.
— Ну, ты, парень, ловкач. Всех обошел. Значит, теперь требования повысишь?
— Какие требования?
— Ну, тихоня. Тихо-тихо, а дела лучше всех устроил.
— Тебя не спросил, — сказал Кузнецов, — взял да женился.
— Вот ты, значит, какую стратегию задумал. Мы уродуемся, переговоры ведем, на нотариуса потратились, а он взял — и женился. Ловко. И жить она с тобой будет?
— А почему ж нет?
— Ловко.
— Тебе что за печаль? На твои метры кровать не поставлю.
— А нас расселяют — не в курсе? Не интересуешься жизнью квартиры? Такие вот равнодушные люди, как ты, все портят. Наплевать тебе на других. Поинтересовался бы, как да что.
— Ну и как?
— А так, что получит каждый жилец по новой квартире, понял? У меня, допустим, две комнаты — мне, стало быть, двухкомнатная квартира положена. Все по-честному. А тебе комнату в другой коммуналке предлагают. Не хуже будет, чем эта. Понял?
— А мне — зачем?
— Как это — зачем?
— Мне и здесь хорошо.
— Или вон — однушку бери в Коровино-Фуняково. Не хочешь? Так и знал, что с тобой проблема выйдет. Ненадежный ты человек, пьющий. А теперь еще и жену завел, ловко придумал. Теперь, значит, тебе и однокомнатной мало будет.
— Ничего мне не надо, — сказал Кузнецов, — отвяжись, Бесфамильный.
