— По правде говоря, — сказал он, — я вас тоже еще до конца не вычислил.
Она рассмеялась.
— Меня? Да я вся на виду.
— Вы позволяете видеть в себе лишь полицейского. А как насчет Джейн Риццоли, женщины?
— Это одно и то же.
— Вы сами знаете, что это неправда. Вы никому не разрешаете заглядывать за «корочку».
— А что я должна показать? Что у меня отсутствует пресловутая хромосома Y? Мое служебное удостоверение — единственное, что я хочу показывать.
Он наклонился к ней, и его лицо оказалось в пугающей близости.
— Это к вопросу о вашей незащищенности. Есть преступник, который знает ваши слабые места. И однажды ему уже удалось подобраться к вам слишком близко. Так, что вы этого даже не заметили.
— В следующий раз я буду начеку.
— Откуда такая уверенность?
Они уставились друг на друга, и их лица почти соприкасались, как будто они были влюбленной парой. Прилив сексуального желания был настолько сильным и неожиданным, что Риццоли испытала одновременно и боль, и наслаждение. Она резко встала, чувствуя, как пылает лицо, но даже на безопасном расстоянии испытывала смущение. Она не умела скрывать свои эмоции, а потому была безнадежно отсталой во всем, что касалось флирта и прочих нюансов в отношениях между мужчиной и женщиной. Она отчаянно пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но поймала себя на том, что под его пристальным взглядом чувствует себя раздетой.
— Вы ведь понимаете, что следующий раз обязательно наступит, — сказал он. — Но теперь Хойт будет не один. Их двое. И не пытайтесь убедить меня в том, что это вас не пугает.
Риццоли бросила взгляд на конверт с видеокассетой, которую прислал ей Хойт. Игра только начиналась, Хойт вел в счете, и... да, она боялась.
В молчании она собрала свои бумаги.
— Джейн!
— Я выслушала все, что вы хотели сказать.
— И все равно не хотите прислушаться, не так ли?
Она посмотрела на него.
— Знаете что? На улице меня может сбить автобус. Или я могу умереть от сердечного приступа за рабочим столом. Но я не думаю о таких вещах. Я не могу допустить, чтобы подобные мысли мешали мне жить. Знаете, я чуть было не поддалась. Ночные кошмары, не скрою, здорово подкосили меня. Но сейчас я чувствую, что у меня открылось второе дыхание. А может, я просто привыкла к боли и уже не ощущаю ее. Поэтому единственный выход для меня — это двигаться вперед. Только так я смогу преодолеть это — не останавливаясь. Впрочем, как и любой из нас.
С явным облегчением она услышала сигнал своего пейджера. Это позволило ей отвести взгляд, сосредоточив его на цифровой панели. Риццоли чувствовала, что Дин наблюдает за ней, пока она шла к телефонному аппарату и набирала номер.
— Лаборатория. Волчко слушает, — ответил голос.
— Риццоли. Мне звонили на пейджер.
— Это насчет тех зеленых нейлоновых волокон, которые мы сняли с кожи Гейл Йигер. Аналогичные волокна мы обнаружили и на коже Каренны Гент.
— Значит, он заворачивает все трупы в одну и ту же ткань. В общем, никаких сюрпризов.
— Но один маленький сюрприз у меня для тебя все-таки найдется.
— Какой?
— Я знаю, какую ткань он использовал.
Эрин кивнула на микроскоп.
— Я уже приготовила вам все образцы. Смотрите.
Риццоли и Дин устроились друг против друга, уставившись в окуляры двойного микроскопа. Они рассматривали один и тот же препарат: два волокна, выложенные рядом для сравнения.
— Волокно слева было снято с Гейл Йигер, правое — с Каренны Гент, — пояснила Эрин. — Что вы думаете?
— Они выглядят идентичными, — сказала Риццоли.
— Так и есть. Оба волокна — нейлон фирмы «Дюпон», тип шесть и шесть, темно-зеленый. Нити чрезвычайно тонкие. — Эрин раскрыла папку и достала две диаграммы, которые выложила на рабочий стол. — Здесь спектральный анализ. Номер один — Йигер, номер два — Гент. — Она взглянула на Дина. — Вы знакомы с техникой полного внутреннего отражения, агент Дин?
— Это инфракрасный метод, не так ли?
— Совершенно верно. Мы используем его, чтобы распознать характер обработки самого волокна; определить, какие химикаты были нанесены на волокно после плетения.
— И что обнаружили?
— Да, силиконовую резину. На прошлой неделе мы с детективом Риццоли прикидывали, с какой целью могла быть произведена такая обработка. Мы не знали, для чего предназначалась такая ткань. Но нам было точно известно, что эти волокна жаро— и светоустойчивы. И нити настолько тонкие, что ткань получается водонепроницаемой.
— Мы подумали, что это могла быть ткань для палаток или брезент, — пояснила Риццоли.
— А какие свойства придает силикон?
— Антистатические, — сказала Эрин. — Износостойкость, прочность. Кроме того, как выясняется, он практически до нуля сокращает проницаемость ткани. Другими словами, она не пропускает даже воздух. — Эрин взглянула на Риццоли. — Никаких догадок?
— Ты же сказала, что уже знаешь ответ.
