Пьяный, от страха лишившийся дара речи, сделал шаг назад. Он дрожал, как лист на ветру, на лбу у него выступили капли пота. Пробормотав что-то нечленораздельное, он согнулся в поклоне чуть не до земли.
– Погонщик, трогай! – распорядился Селим.
На обратном пути все молчали, внезапно погрузившись в уныние.
С тех пор как белый слон прибыл в столицу Оттоманской империи, он знавал разные времена. Да, бывало, что о его существовании забывали или же относились к нему пренебрежительно, однако он всегда оставался единственным в своем роде. Другого слона в зверинце не было. Все изменилось в тот день, когда в порт Галаты вошла каррака, приплывшая издалека.
Это случилось в апреле. Багрянник был в полном цвету, воздух в городе напоен благоуханием. В трюме судна, бросившего якорь в порту, находились три редких зверя, измученных долгим морским путешествием: зебра, жираф и африканский слон. Всех троих доставили во дворец на повозках. Увы, жираф, красивейшее животное с огромными печальными глазами и черным языком, прожил недолго. Зебру отослали в Львиный дом. Что касается слона – то был самец двадцати одного года от роду, по имени Махмуд, – он быстро окреп и остался в придворном зверинце. Вместе с ним прибыл и погонщик, некий Бузиба, возбудивший у Джахана неприязнь одним своим видом.
К тому времени Чоте исполнилось тридцать лет. Для слона подобный возраст отнюдь не является преклонным, однако Чота начал утрачивать проворство и живость, свойственные юности. Правда, в то же время с каждым прожитым годом он становился все мудрее и рассудительнее. Теперь Джахан понимал, почему опытные воины предпочитают пожилых слонов молодым. В молодости слоны крепки телом, быстры и выносливы, но храбрость их часто бывает безрассудной – в точности как у людей.
Махмуд поселился в том же сарае, что и Чота, а Бузиба – в пристройке вместе с другими работниками зверинца. Поначалу Джахан пытался избегать его, но это оказалось невозможным. Целыми днями они трудились бок о бок, ухаживая за своими подопечными, а каждый вечер вместе ужинали. Бузиба отличался крайней неопрятностью. Если он и знал, что такое хаммам, то исключительно понаслышке. Мылся он редко, если делал это вообще. Вопреки принятому при дворце обыкновению, этот тип ел, громко чавкая, и изо рта у него постоянно летели крошки. За ужином Джахан старался садиться от него как можно дальше, но это не всегда удавалось.
Джахан был не одинок в своей неприязни к новым жильцам. Чота вполне разделял чувства погонщика. Белый слон был возмущен и обижен. Он никак не мог смириться с тем, что Махмуд пожирает его сено, пьет его воду, угощается его лакомствами. Он никогда не упускал случая опрокинуть ведро, из которого пил сосед, или стащить еду у него из кормушки. Разгневанный слон способен на самую изощренную месть.
Однажды утром, войдя в сарай, Джахан увидел, что Чота топчет попону, которой Бузиба покрывал своего питомца, выводя его на прогулку.
– Как тебе не стыдно! – прошипел погонщик, стараясь, чтобы его никто не услышал. – Оставь эту штуковину в покое.
Стыдить слона было поздно. Попона уже превратилась в грязную тряпку.
– Что случилось? – раздался сзади голос Бузибы.
Отрицать вину Чоты не имело смысла, и Джахан не стал этого делать.
– Я ее почищу, – сказал он, указывая на попону. – Клянусь, она будет как новая.
Бузиба поднял попону с пола и пробормотал себе под нос несколько слов, весьма напоминавших проклятие. Но когда он повернулся к Джахану, во взгляде его светилось скорее удовлетворение, чем досада.
– Ты что, держишь меня за безмозглого дурака? – спросил он. – Я прекрасно понимаю, в чем тут дело. Твой зверь ревнует. И ты тоже.
– Вот еще придумал! – отрезал Джахан. – С чего мне ревновать?
– Не ври! – усмехнулся Бузиба. – Надо признать, у вас есть повод ревновать и завидовать. Скоро вас обоих вышвырнут отсюда прочь. Слепому ясно, какой из двух слонов лучше.
Ошеломленный Джахан не знал, что ответить. Он и не предполагал, что этому парню известны его тайные страхи. Еще меньше он ожидал, что тот сообщит о них во всеуслышание.
На следующий день в зверинец явился султан в сопровождении придворных. Джахан уже кинулся было закреплять на спине Чоты хаудах, но султан остановил его.
– Я хочу испробовать нового слона, – заявил он.
Бузиба распростерся на земле, а поднявшись, стал бормотать слова благодарности, заверяя, что он и его слон безмерно счастливы и горды той честью, которую оказал им владыка Оттоманской империи, глава всех верных сынов Аллаха, преемник Пророка, тень Аллаха на грешной земле, самый мудрый, великодушный и справедливый из всех правителей, когда-либо осчастлививших этот мир своим присутствием.
