Гнев был не единственным чувством, разъедающим душу Джахана. Им овладели амбициозные притязания, которых он не знал прежде. Какая-то часть его существа страстно желала избавиться от власти Синана, который сделал его своим учеником, султана, который видел в нем лишь погонщика, и самого Аллаха, который создал его слабым и ничтожным человеком. Но сильнее всего Джахан жаждал избавиться от власти Михримах, женщины, которая все эти годы заставляла его безмолвно страдать от несчастной любви. Теперь Джахан много работал и мало говорил. Вот в каком настроении он пребывал, когда учитель Синан и трое других учеников прибыли во дворец, дабы исправить последствия пожара.
– Мы возведем на берегу новые бани и павильоны, – сообщил Синан. – Гарем и тайная опочивальня также нуждаются в серьезной перестройке. Мы расширим эти помещения и сделаем их более удобными. Но помните, все наши новшества должны отвечать общему духу дворца. – Он помолчал и добавил: – Я хочу, чтобы каждый из вас составил свой план. Тот, чья работа покажется мне наиболее удачной, и станет моим главным помощником.
Джахан был удивлен, услышав это. До сих пор учитель не делал ни малейших различий между своими учениками. Он относился к ним так, будто все они обладали равными способностями, хотя это и не соответствовало действительности. Но теперь Синан захотел, чтобы они вступили друг с другом в состязание. Джахан понимал, что должен стремиться выйти из этого состязания победителем, но сердце его оставалось равнодушным. Тем не менее он принялся за чертежи. Правда, в отличие от прочих учеников, которые устроились в саду, в тени деревьев, Джахан отправился в сарай, чтобы работать в обществе Чоты.
Несколько дней спустя зодчий пожелал срочно поговорить с Джаханом. Он протянул ему несколько свитков – то были чертежи и рисунки, которые ученики выполнили к тому времени.
– Посмотри и скажи, что ты об этом думаешь.
Джахан принялся рассматривать рисунки, не зная, кому из его товарищей они принадлежат. Разумеется, он сравнивал их с собственными эскизами. Судя по всему, из всех четверых лишь он один предложил полностью снести старые бани и построить новые, в задней части гарема. Хотя Михримах больше не жила в серале, создавая свой план, он по-прежнему думал о ее удобствах. Чем дольше Джахан смотрел на рисунки, тем явственнее узнавал манеру каждого из своих товарищей: смелые, решительные линии Давуда, легкую, летящую руку Юсуфа, тщательные, скрупулезные штрихи Николы.
– Ну и каково твое мнение? – осведомился мастер.
Смущенный Джахан перечислил достоинства каждого из представленных планов.
– Я знаю, в чем их сильные стороны, – сказал на это Синан. – Укажи мне на слабые.
– Вот в этом чувствуется поспешность, – произнес Джахан.
Ткнув пальцем в другой рисунок, он заметил, что тот лишен самобытности, ибо автор его слишком прилежно копирует своего учителя.
– А как насчет этого? – поинтересовался зодчий, указывая на свиток с его собственным проектом, а затем добавил: – Мне по душе, что автор этого плана заботится об обитателях гарема и пытается сделать их жизнь более комфортной.
Щеки Джахана вспыхнули от удовольствия. Однако он счел нужным возразить:
– Но он мало думает о том, как вписать новые постройки в существующее окружение. Ему не удалось достичь гармонии между старым и новым.
В глазах Синана заплясали веселые искорки. Он указал на последний свиток:
– А что скажешь об этом?
– Тут все продумано с большим тщанием. Автор уважительно отнесся к старому зданию и расширил его, соблюдая гармоничные пропорции.
– Все верно. Я хотел бы только знать, почему на твой проект, который, вне сомнения, является лучшим, во дворце не обратили внимания.
На лицо Джахана набежала тень.
– Это мне неведомо, учитель.
– У твоего плана есть лишь один изъян. Мы возводим здания не в пустом пространстве. Ты об этом забыл. Поэтому, как ты сам признал, тебе не удалось достичь гармонии между старым и новым, отразить в своих постройках дух сераля.
В результате главным помощником учителя стал Юсуф. Узнав об этом, немой до ушей залился румянцем, а на губах его заиграла застенчивая улыбка. Юсуф вперил взгляд в землю, словно хотел провалиться сквозь нее от смущения. Что до Джахана, то он извлек из этого случая важный урок. Он осознал, что достиг переломной поры и отныне лишь от него самого зависит, будет ли его талант развиваться далее или же зачахнет. Давуд, Юсуф или Никола ни в коей мере не являются его соперниками. Единственный соперник Джахана – он сам.
