Долгожданный посланник прибыл в среду, когда все четверо учеников работали в доме мастера. Под их любопытными взглядами Синан взломал печать и пробежал взглядом письмо. Непроницаемое лицо его смягчилось, в глазах вспыхнула радость.
– Мы будем строить Обсерваторию! – сообщил он.
Да, им предстояло построить дом, откуда люди будут вести наблюдения за бескрайними просторами Вселенной. Это сооружение должно было превзойти высотой все прочие здания Востока и Запада. Когда они завершат свой труд, астрономы со всего мира съедутся в Стамбул, дабы совершенствовать здесь свои познания. Султан Мурад обещал оказывать всяческую помощь и поддержку Такиюддину, одержимому одним желанием: во всех подробностях изучить невидимый купол Мироздания.
– Благодаря нашему труду людям проще будет постичь законы Вселенной, – изрек Синан.
– Но какое нам дело до законов Вселенной? – спросил Давуд.
– Знание,
Ученики недоверчиво посмотрели на мастера. Под его руководством им доводилось возводить самые разные здания, но никогда прежде они не работали самостоятельно.
– Учитель, вы оказали нам великую честь, – произнес Никола. – Наша благодарность не знает границ.
– Да облегчит Аллах ваш путь, – кивнул Синан.
В течение следующих недель ученики работали над своими проектами и показывали их мастеру. Под строительство Обсерватории был выделен участок на одном из холмов в Тофане. Ученики проводили там пробы почвы, определяя степень ее влажности. Они действовали объединенными усилиями, хотя по-прежнему видели друг в друге соперников – каждому хотелось заслужить особое одобрение мастера и стать его любимчиком. Однако перспектива самостоятельной работы так воодушевляла их, что ревность отступила на второй план.
Такиюддин чувствовал себя самым счастливым человеком в Оттоманской империи. Утратив покой и сон, он проводил на строительной площадке целые дни напролет, засыпая учеников архитектора вопросами, которые казались им совершенно бессмысленными. Более всего на свете астроном теперь боялся умереть, не дождавшись, пока Обсерватория будет построена. Наделенный от природы слабым сложением, Такиюддин был подвержен многим недугам и молил Аллаха лишь об одном – продлить его дни и даровать ему возможность увидеть, как осуществится мечта всей его жизни.
А со всех концов империи уже свозили инструменты, необходимые для астрономических наблюдений, а также книги и карты звездного неба, которым предстояло храниться в библиотеке Обсерватории. Библиотека располагалась на верхнем этаже, куда вела винтовая лестница. Просторное, круглое, залитое светом, проникающим сквозь множество окон, помещение это особенно нравилось Джахану. Он гордился тем, что приложил руку к созданию храма науки.
Во время работы Джахан ближе познакомился с Такиюддином. Он узнал, что главный придворный астроном родился в Дамаске, а учился в Наблусе и Каире. Придя к выводу, что Стамбул – город, где астрономия пребывает в наибольшем почете, ученый решил обосноваться именно здесь. Благодаря успехам, которых он добился в своей науке, он стяжал почет и славу, получив звание главного придворного астронома. Ему даже удалось убедить султана в том, что придворная обсерватория является для города насущной необходимостью. Это, конечно, не означало, что все приближенные султана разделяли подобное мнение. Такиюддин относился к числу людей, неизменно возбуждающих пылкую любовь и столь же горячую ненависть; у него хватало преданных друзей, но и заклятых врагов было ничуть не меньше.
Придворный звездочет не сомневался, что, используя открытия математика Джамшида Аль-Каши и взяв на вооружение инструменты, усовершенствованные Насиром ад-Дин ибн-Туси, он сумеет развить достижения Самаркандской обсерватории, построенной Улугбеком, выдающимся астрономом, математиком и правителем.
– Еще два столетия назад, – говорил Такиюддин, – лучшим умам удалось постичь многие тайны Вселенной. Но, увы, свершения тех ученых были позабыты. Ценнейшие знания оказались потерянными для будущих поколений. Достойно сожаления, что человечество зачастую пренебрегает сокровищами мудрости и втаптывает в землю драгоценные камни, которые первооткрывателям удалось извлечь из бездонных недр Мироздания. Меж тем бережливая память – столь же необходимое условие познания, как и жажда новых открытий.
