– Однажды я видел тебя в обществе Томмазо, – продолжил он прерванный разговор. Тут его пронзила догадка, и лицо его омрачилось. – Он шантажирует тебя, верно? – (Санча молча потупила взгляд.) – Но денег у тебя нет. Чего же он хочет?
– Не денег, – проронила несчастная женщина, теребя пальцами край одежды. – Он потребовал, чтобы я показывала ему чертежи учителя.
Джахан в ужасе взглянул на нее:
– И ты согласилась?
– Все, что я показала ему, – несколько заурядных проектов. Томмазо думает, будто они принадлежат мастеру Синану. На самом деле чертежи сделала я сама.
Губы Джахана тронула улыбка. Он почувствовал, что отныне их объединила истинная дружба, глубокая привязанность, которую, не окажись Юсуф женщиной, вполне можно было бы назвать братской. Тогда он не ведал, что Санча скрывает в своем сердце еще одну тайну, о которой в тот день она сочла за благо умолчать. Понадобились годы, чтобы Джахан проник в этот секрет, придающий слабой женщине сил и мужества. В одинокие ночи, обливая слезами свою подушку, Санча утешалась лишь тем, что единственный человек, которого она любит, спит с ней под одной крышей. Да, он рядом с ней, и тем не менее расстояние между ними непреодолимо. Но он заботится о ней, пусть как отец, а не как любящий мужчина. Мысль об этом согревала бедной женщине душу.
Она была его ученицей и его рабыней. По возрасту она годилась ему в дочери. И все же Негриз-Юсуф, урожденная Санча Гарсия де Эррера, хрупкая женщина, получившая за свою жизнь слишком много имен, всем сердцем любила зодчего Синана.
Больше им с Джаханом не представилось возможности поговорить столь же доверительно. В тот день произошла очередная трагедия. Каменная плита соскользнула с опоры, причинив тяжкие увечья двум галерным рабам и убив любимого десятника Синана Снежного Габриэля.
Печальное происшествие было отнесено к разряду несчастных случаев, однако нельзя было не заметить, что подобные случайности повторяются слишком уж часто и настойчиво.
– Железо, пребывающее в праздности, покрывается ржавчиной; человек, пребывающий в праздности, впадает в грех, – часто повторял учитель Синан. – Работа – вот единственный способ не свернуть с пути спасения.
Следуя наставлениям мастера, его ученики трудились столь усердно, словно завтра должен был наступить Судный день, на котором им предстояло держать ответ за все содеянное. Они строили мечети, медресе, мосты, бани, больницы, зернохранилища, приюты для бедных и караван-сараи для путешественников, прибывших со всех концов света. Некоторые из этих зданий они возводили по приказу самого султана, другие – по повелению валиде, матери правителя, его жен, дочерей и визирей.
Однако далеко не всегда архитектор Синан работал по заказу сильных мира сего. Порой ему случалось возводить гробницы святых на свои собственные средства. В таких случаях ученики помогали мастеру с особым рвением. А единственной причиной, заставлявшей зодчего взять на себя тяжкий труд, зачастую являлся вещий сон, в котором перед кем-либо из жителей империи представал давно почивший святой. Синан, будучи главным придворным строителем, видел свой долг не только в том, чтобы делать города прекраснее; он воплощал в реальность пророческие видения.
Любой простолюдин – будь то солдат, трактирщик, повар или даже нищий – мог прийти к зодчему и поведать о подобном видении. Почтительно, но настойчиво люди стучались в его дверь. Лица их светились от гордости, ведь они удостоились послания небес. Войдя в дом придворного архитектора, они спешили рассказать ему о своих вещих снах. Как правило, в этих снах им являлся тот или иной святой мученик (или же мудрец) и сетовал, что могила его пребывает в запустении. Порой мученики, лишенные погребального обряда, показывали, где лежат их останки, и просили, чтобы их похоронили должным образом. Иногда героями снов оказывались бродячие проповедники, казненные за ересь и похороненные их тайными последователями.
Так или иначе, мертвые вели себя до крайности настойчиво и нетерпеливо. Те, кого они удостоили своим доверием, – сновидцы, как назвал их Джахан, – заражались их требовательностью. Они не сомневались, что зодчий и его ученики должны бросить все свои дела – даже если они строили мечеть – и выполнить наказ святого. Некоторые даже пытались угрожать.
– Это очень могущественный святой, – говорили они. – Если ты не послушаешься его, на тебя падет проклятие.
