Я скрыла усмешку за неуместным кашлем. Проще было сказать в ком я сейчас не чувствовала угрозы для своей многострадальной шкуры, чем наоборот. Верно самая серьёзная опасность в данный момент помогала мне не упасть, запутавшись в собственных ногах.
Путь до дворца я не запомнила совершенно. Очнулась только когда почувствовала, что подпираю собой стену от усталости. Каменная кладка холодила затылок, а где-то рядом Карающий ковырялся в замке, едва слышно чертыхаясь. Вернее, я не могла точно перевести слова, рядом с которыми поминались имена местных богов, но была уверена, что это что-то нецензурное. Затем дверь поддалась, и меня осторожно втащили внутрь.
Перед глазами все кружилось, очертания предметов плавились как глазурь на солнце, так что я не сразу поняла куда мы пришли. В мыслях бродили какие-то бредовые объяснения, будто сшитые на пьяную голову, и я никак не могла решиться их озвучить.
Силы таяли на глазах, оставляя после себя лишь причудливый коктейль из тревоги и ощущения беспомощности.
— Не смей падать в обморок!
Кайрин заметил, что я вот-вот готова вырубиться, и решил, что лёгкая пощёчина будет не лишней. Я застонала.
— Не нужно меня бить, если ты ещё не заметил, мне и так достаточно больно!
Однако, взглянув на учителя, я поняла, что причиной его поступка была вовсе не черствость, а волнение, которое пробивалось даже сквозь железную броню напускного спокойствия. Его излюбленная маска под названием: «я держу под контролем все на свете» давала тонкие трещины.
Это осознание заставило меня криво усмехнуться, а его — вновь сменить милость на гнев.
Карающий мягко отобрал у меня свой пиджак, и я помечу-то восприняла эту потерю как личную обиду. Простая вещь казалась сейчас единственной защитой, второй кожей, коконом в котором было тепло и уютно.
Стресс сыграл со мной злую шутку, заставив ощущать все вокруг как никогда остро.
— Садись и не двигайся, — учитель поджал губы, как только попытка отцепить мои пальцы от лацканов пиджака прошла успешно.
Ноги подкосились, подчинившись команде, и я рухнула на что-то мягкое. Кровать… Тут же откинулась спиной назад, больше не собираясь держать тело в вертикальном положении. Почувствовав, что необходимость в движении отпала, оно моментально превратилось в мешок с костями, наотрез отказавшись следовать доводам рассудка.
Послышался звон стекла. Я не нашла в себе сил даже на то, чтобы скосить глаза, изучая немигающим взглядом потолок чужой комнаты. Он привел меня к себе…
Уже находясь в состоянии близком к обмороку, я начала сползать с кровати. Кайрин, естественно, заметил мои вялые попытки к бегству. В руках у него уже был бокал с неизвестным мне содержимым, а на лице отражалось стойкое недоумение.
— Что ты делаешь?!
— Я в грязи, запачкаю твою дорогущую мебель, — прохрипела, привалившись к бортику постели, — В прошлый раз, помнится, ты обещал заставить меня выдраить все здесь собственными руками.
— Есть же на свете место, где рождаются идиоты подобные тебе. Я бы не заставил раненного убирать за собой кровь… — Карающий шумно выдохнул, — Пей.
— А до крови пока и не дошло…
— Я говорил образно. Замолчи и пей.
Он прислонил к моим губам бокал с мутной жидкостью, пахнущей травами и спиртом. Я глотнула даже не спросив, что там было намешано, да и какая разница? Уверена, прояви я сопротивление, Кайрин насильно влил бы эту гадость мне в глотку, ни на секунду не поддавшись мукам совести. Это было в его духе…
Вкус оправдал все ожидания. Я закашлялась, едва сдерживаясь, чтобы не выплюнуть эту дрянь обратно вместе со внутренностями. Горькая как полынь, она напоминала ненавистный левомицетин, который я пила как-то в детстве и запомнила этот безрадостный момент на всю оставшуюся жизнь.
Карающий присел рядом. Гримаса отвращения, перекривившая моё лицо, вызвала у него лишь тень улыбки.
— Обезболивающее. В юности учитель сломал мне руку в двух местах, за то, что я покинул свой пост во время ночного дежурства. Тогда в империи было спокойнее, но из-за моей оплошности бежала пара рабов, вывезенных из заграницы. Пришлось выпить целую бутылку этой настойки, пока подслеповатый лекарь сращивал мне кости. Только не дергайся, нужно срезать рукав.
Лекарство начало действовать мгновенно. Боль отступила, но я была слишком ошарашена, чтобы этому обрадоваться. Он рассказывал мне о себе? Переварить услышанное было достаточно сложно. Да у меня просто язык отнялся, от того, что я не могла представить, чтобы Карающий хоть один раз в жизни проявил халатность по отношению к работе.
Я даже не обратила внимания на то, как он тонким кинжалом начал вспарывать мне рукав. Понятия не имею где Кайрин его прятал, потому что свободная белая рубашка и шаровары не были предназначены для ношения оружия. Он вообще пришел на тренировочную площадку одетый по всем канонам дворцовой моды, не вычурной как у многих здешних жителей, но и не слишком практичной.
Моя же форма стремительно приходила в состояние полной негодности. Плечо распухло, и теперь снять её было проблематично.
— Это жестоко, — пробормотала я, — неправильно…
