Это была комната в квартире Димкиной сестры; мы делили её всего одну ночь. Только выглядела она уже не так, как я её запомнила. Слегка неряшливой, пыльной, тусклой. Шторы свисали с гардин унылым серым полотном, пропуская внутрь лишь пару солнечных лучей.
Мама сидела в кресле, нервная и подавленная, трясущимися руками разбирая сумку с не распакованными вещами. Ту самую, что я брала с собой отправляясь на злополучную свадьбу. Чертову свадьбу, на которую нельзя было ехать.
Черная футболка. Невиданная редкость — небесно-голубого цвета платье, которое я купила специально на праздник. Джинсы. Всякая мелочь. Паспорт. Она неспешно брала каждую вещь в руки и рассматривала, будто видела впервые.
Милена деликатно постучалась, заглянув в приоткрытую дверь. Она даже отдалённо не напоминала счастливую невесту, встретившую нас на вокзале. Ни следа косметики на лице, глаза влажные и покрасневшие, будто затуманенные.
— У полиции есть новости? — Отстраненно спросила мама, даже не посмотрев в её сторону.
— Есть… Их рюкзаки нашли неподалёку от реки.
— Слишком долго. Они попросили меня пересмотреть её вещи, лишь бы не начинать поиски. Будто мой ребёнок, неразумный подросток, который мог сбежать, не сказав никому ни слова!
— Ещё есть надежда, не так много времени прошло. Полиция ведет поиски, и я собираю группу добровольцев, которые пойдут вдоль реки. Следов крови нет, они могли заблудиться…
Господи, да что она несёт?! Милена сама не верила в свои слова, но ей видимо хотелось, чтобы они оказались правдой.
— Заблудились, бросив свои рюкзаки? Потеряв телефоны?! Сколько ещё пустых гробов мне придется похоронить прежде чем это закончится?! Не рассказывай мне сказки. Я давно в них не верю.
Мила побледнела. Её рот перекривился так, будто она вот-вот была готова расплакаться. Мама подскочила с кресла, и приблизилась к девушке, протягивая ей руки. Она хотела её обнять, но так и не смогла, лишь скованно погладила по плечам.
— Прости, дорогая, прости… Сказала не подумав. Когда мы отправляемся на поиски?
— Мама, я здесь… Мама… Мам…
Мне захотелось позвать её, прижаться к ней, обвив руками спину. Утонуть в едва слышном запахе краски и растворителя, смешанном с цветочными духами. Я ведь жива, я рядом… Но меня не найдут.
— Мама!
Она обернулась, будто что-то почувствовала, но комната за её спиной была пуста.
— Поговорим на кухне вместе со всеми? Не хочу здесь больше оставаться.
— Мам, не уходи, пожалуйста, мама!
Я не могла её догнать, не могла дотронуться, наблюдая за происходящим откуда-то из угла комнаты, в кромешной тени. Может я сама была тенью?
— Очнись… Давай же, просыпайся! — Мужской голос вторгся в видение, заставив комнату подернуться рябью.
Я распахнула глаза, и в них хлынул свет, столь яркий, что на него было больно смотреть. Уже неясный образ из сна растворялся в нем подобно зыбкому туману, а мне все ещё хотелось дотянуться до него, поймать. Там была мама…
Чужая рука легла на сгиб локтя, и я не думая ухватилась за неё, потянув на себя. Кровать подо мной прогнулась, а плечо пронзила острая, ноющая боль. Это заставило тут же расцепить пальцы.
— Проклятье! Я просто хотел тебя разбудить.
Проморгавшись, я обнаружила, что надо мной навис Кайрин. А точнее, он упирался одной рукой в подушку, на которой покоилась моя голова. Похоже, учитель не ожидал того, что его схватят и чуть не упал прямо на меня.
Солнечный свет — прозрачный и мягкий, каким он бывает только по утрам, проникал через открытый балкон, путался в его белых волосах и делал все вокруг сюрреалистично ярким.
В первый миг я не могла пошевелиться, а потом резко начала выпутываться из плена легкого одеяла. Идея была не самой удачной. Тело ломило так, будто я всю ночь пролежала на холодных камнях.
Быстро сориентировавшись, Караюший придавил меня к кровати. Заведя здоровую руку мне за голову, он обездвижил ноги, которыми я норовила его лягнуть, своим коленом. Я со зла зашипела, и сама подивилась тому насколько по-кошачьи угрожающе это звучало.
— Давай я сейчас тебя отпущу, а ты не будешь делать резких движений? Знаешь ли, обидно, когда стараешься, лечишь кого-то, а он этого не ценит. Мы же заключили сделку, Бес. Или как тебя там на самом деле?
Брови Кайрина были сдвинуты к переносице, а слова пропитал черный сарказм. Почувствовав, что веду себя неразумно, я медленно кивнула.
Плавно растягивая каждый жест, он отпустил меня. Причем сделал это в такой издевательской манере, будто играл на публику, изображая безоружного охотника, который нарвался на рысь, и теперь пятился назад, стараясь её не разозлить.
Дышать сразу стало легче. Не в физическим плане, нет. Карающий действовал профессионально, и его захват не причинял боли, но энергетика, если не удушала, то сковывала.
