Он задержал дыхание, почувствовав внезапно, что воздуха вокруг его головы становится катастрофически недостаточно. Лёгкая дрожь, скользнувшая по телу, болезненно отозвалась в травмированных руках. Зачесалась рана от проклятья, нанесённого браслетом.
— Что я такого сделал, чтобы оказаться здесь? — Макс поднял взгляд и уставился на молча следившего за ним наставника так, словно ответ на этот вопрос можно было рассмотреть в чертах его удивительно спокойного лица. — Чем я это заслужил? В смысле… что,
— Глупость, — без какой-либо интонации подтвердил Захария.
— Ну вот видите, и я о том же. Да и… не может быть такого просто. Другой мир, другой мир… Бред.
Он мягко обнял себя за плечи, стараясь двигаться плавно. Сухое море колосьев, пригибаясь волнами к земле под дуновением прохладного ветра, сверкало под ослепительно-голубым небом словно металлическое; только внимательный наблюдатель рассмотрел бы в бликах золота белых бабочек, беспощадно бросаемых порывами то к облакам, то в землю, но Макс сейчас ни в какие блики не всматривался: выступившие на глазах слёзы размывали пейзаж, словно смотрел он сквозь мутную воду. Очевидно, он и вправду на дне — иначе почему так трудно дышать?
Это было так странно. Так дико. Давненько не накрывало настолько мощным приступом одиночества, давно так не хотелось обнять маму. Захария ведь правду сказал — Максим не впервые задумывался обо всём, что творилось вокруг, и давно уже смирился с объяснениями, доступными его понимаю. Почему тогда, стоило озвучить теперь свои мысли, становилось так тесно в груди и так страшно? Не иначе как события в лесной хижинке расшатали психику: вымышленные или нет, они выходили далеко за рамки привычного и никак не хотели перевариваться.
— Парейдолия.
Юноша моргнул. Перевёл, обернувшись, расфокусированный взгляд на человека, подпиравшего спиной стену домика, и не смог понять, что именно перед собой видит. Спонтанность и кажущееся отсутствие смысла в комментарии чародея рванули закопавшегося в ил молодого Путника вверх и вышвырнули из отчаяния пробкой из-под шампанского, словно отрезвляющая пощёчина. Он ожидал услышать что угодно: слова поддержки, слова запугивания, тактичное и бессмысленное «не раскисай, приятель», рассчитывал хоть на какое-то эмоциональное вовлечение в своё горе — но только не на случайно сгенерированное стариковским мозгом слово, не имевшее к теме их разговора никакого отношения. Да и смысла, в общем-то, тоже не имевшее.
— Чего?
— Парейдолия, — закурил и вновь произнёс Захария, будто от повторения загадочного термина у парня в голове всё должно было волшебным образом проясниться. — Не тормози, Максимус.
— Я… понятия не имею, о чём вы сейчас, Мастер. Честно.
Колдун вздохнул, но, к счастью, без примеси разочарования. Вздох не выражал ничего, кроме усталости.
— Это когда люди видят лица там, где лиц изначально нет.
— Чт… Окей, это к чему вообще сейчас?
— Вопреки мнению неучей, парейдолия — не отклонение и не расстройство, — облако фиолетового дыма, окутавшее голову Захарии, придало его образу лёгкости. У парня сложилась стойкая ассоциация с древним стариком, рассказывающим маленькому внуку о добрых сказках со счастливым концом. — Хотя, конечно, встречается в запущенных формах и у людей с отклонениями, но я веду речь конкретно о непсихотической парейдолии. Основная гипотеза — или теория, не знаю точно — происхождения этого явления — постоянно возникавшая для наших прародителей необходимость распознавать опасность в плохо освещённых местах. Те, кто мог в световых и цветовых пятнах в высокой траве увидеть хищника, выживали. Те, кто не мог, оказывались в пасти. Со временем они научились «видеть» тигров там, где их на самом деле не было — «дуть на воду», как бы мы это сейчас назвали. Потому что лучше испугаться и пробежаться лишний разок до пещеры, чем скоропостижно скончаться в чьих-нибудь когтистых объятьях.
В домике прислуги что-то громко упало. Чародей, покосившись на приоткрытую дверь, замолчал на миг, но быстро потерял интерес ко всему, что творилось внутри, и продолжил вещать.
— Видеть лица там, где их нет — эволюционный механизм защиты. Это не постыдно и уж точно не странно. Слышал, может, о людях, разглядевших лицо Иисуса в поджаренном тосте? Такие на первый взгляд абсурдные вещи на Земных аукционах продаются — за немалые деньги, между прочим. Почему? Потому что практически любая разумная раса, прошедшая через эволюционное сито, обладает этой особенностью и даже не замечает его воздействия на свою жизнь.
Макса так и подмывало поторопить его немного. Каким образом тосты связаны с перемещением в другой мир, в голове не складывалось пока, но парень знал: сейчас колдун продемонстрирует ещё толику своей блестящей эрудиции и сам всё объяснит.
— Не дошло? — не оправдал ожиданий Захария, улыбаясь хитро и добродушно.
— Честно говоря, нет. Не вижу между этой вашей парайдалией…