— Что, мало таких Спаров по свету бродит, хочешь сказать? — колдун усмехнулся, но радости в его смешке Максим закономерно не распознал. — Конечно, я рекомендовал бы никому, кроме моих контактов, не доверять. С Каглспаром тебе повезло, но везение — штука переменчивая и не всемогущая. Если будешь поступать как олень, никакое везение от беды не убережёт.
— Мне… мне надо подумать, Мастер, я не могу сейчас. Это охренеть какое серьёзное решение, я…
— Мы, по-твоему, в бирюльки здесь играем? — скрипнул зубами Захария, приподнимаясь со стула. — Нет у тебя времени на длительные раздумья, Максимус. Если ты ещё не заметил, ситуация тоже «охренеть какая серьёзная»… Чёртов Хэдгольд выкинул финт, ему спасибо скажи.
— Что он сделал-то?
— Ты слушаешь меня вообще? Объявил о намерении полностью мобилизовать Эпиршир. Этого не должно было случиться — простой народ никогда прежде не обязан был участвовать в боевых действиях — но случилось. Вернее, случится — правда, как я уже упомянул, неясно,
— Вы приготовили… пути отступления? Для меня?
— Не для себя же, — оскалился колдун. — В общем, думай, Максимус. Думай и решай. У тебя полчаса, не больше. За это время на всякий случай собери вещи.
— То есть…
— Не ищи смысла там, где его нет, — перебил Захария. — Не собираюсь я тебя силком выгонять, выбрось эту ересь из головы. Пока собираешь вещи, всё как следует обмозгуешь. Решишь уехать — не придётся второпях собираться, решишь остаться — барахло своё по местам всегда обратно можно раскидать. Иди же.
Двухместная кровать, платяной шкаф, комод, зеркало в полный рост — она почти в точности копировала обстановку в спальне наставника, и тогда это наблюдение, помнится, успокоило Максима и натолкнула на положительные мысли. Сложно, правда, было вспомнить, по какой причине. За то недолгое время, что он обитал здесь, комнатка успела обрести характер своего владельца: неидеально заправленное одеяло и помятая подушка, повешенная за капюшон на дверце шкафа толстовка, в которой парень впервые Упал, слегка отодвинутое зеркало, чтобы ночью не глядеться в собственное отражение и не прибавлять кошмаров в и без того беспокойном воображении. Не заметные глазу мелочи, крохотные детали, придающие убранству уникальности, сделали это место по-своему родным.
Собирать парню было особо нечего. В большую спортивную сумку по очереди ложились тапочки, в которых он ходил иногда по дому, и полотенце, которым он вытирался, почистив зубы или помывшись после наполненного физическим трудом дня; плавки и очки для бассейна, зарядка для телефона и сам телефон, уже давно севший и обмотанный наушниками, которыми Максим здесь, разумеется, ни разу не воспользовался, в одном целлофановом пакете были сложены поверх полотенца; кошелёк с деньгами, который ему всё ещё, может быть, однажды понадобится, провалился на дно… Вот и весь его скарб.
На лестнице, пока Макс на дрожащих ногах поднимался к себе, колдун молча нагнал его и без лишних слов всунул в руки несколько книг и тетрадку. Теперь эти томики легли поверх остальных вещей, тетрадку же, скрутив в трубочку, Макс запихнул во внутренний карман. Выпрямившись перед кроватью, он навис над раскрытой сумкой и осмотрел своё скромное имущество снова, вспоминая, не забыл ли чего — в новом королевстве остаться без важных вещей не хотелось бы.
Взгляд зацепился за один из корешков подаренных книг. «Словарь нецензурной лексики». Только по звуку падающей на целлофановый пакет капли он догадался, что плачет.
— Итак. Вижу, ты с вещами.
Максим остановился в нескольких метрах от стола, закинув ремень сумки на одно плечо и жалобно сжимая его рукой. Ни подойти ближе, ни уйти дальше он не решался — а может, и правда не хотел. Ожидавший его появления у полок со снедью Захария кивком головы указал на кулёк на столе и отвернулся куда-то к своей дорогой коллекционной посуде — правда, вряд ли она сейчас его волновала.
— Вот это тоже с собой возьми.
Под вафельным полотенчиком лежал хлеб, кусок твёрдого сыра и что-то ещё, что удалось бы рассмотреть, если полотенчико снять. Рядом лежал маленький мешочек-кошель, и Макс отчего-то вдруг понял совершенно чётко, что там больше, чем он заработал.
— Решил, куда именно тебя отправить? Могу рассказать об этих королевствах, думаю, у нас ещё есть время.
— Я не поеду.
Чародей бросил на него взгляд через плечо и тут же вновь отвернулся.
— Уверен?
— Уверен.
— А сумку тогда зачем принёс?
Словно видя её впервые в жизни, парень опустил взгляд и уставился на вещи, не до конца понимая даже, что перед ним.
— Передумал.
— Только что?
— Только что.
Теперь Захария повернулся к нему уже полностью и с подозрительным прищуром бегло осмотрел сгорбившегося, сжавшегося и разве что только не трясущегося от страха подопечного.
— О причинах смены планов позволишь поинтересоваться?
Максим пожал свободным плечом. В любом случае, это было единственное, что он мог ответить.