Обед сегодня знатный вышел. Щи, да карась со сметаной, да сыто со свежим медом под пшеничный каравай. Первуша почувствовал, что жизнь налаживается. Давненько так не ел. Когда еще с Колядой жил, да и то не всегда. Чаще одним блюдом довольствовались. Купава тоже довольна. Не зря холодной и голодной зимой перед образами стояла, молилась о том, чтобы спас ее Господь от смерти голодной, мечтала в семью попасть. Есть же у нее родня дальняя? Сколько случаев знала, когда сиротку к себе родня брала, в семью. И хутор бросать с ульями жалко было. Видно, услышал Господь ее молитвы. Вон какого парня в помощь послал. И хозяйственный, и знахарь, и разумен не по годам. Одно плохо – мала она, годами не вышла для замужества. Пугало то, что в селе положит глаз на какую-нибудь девицу, женится. Думать об этом не хотелось, но дурные мысли сами в голову лезли.
Первуша в амбар направился. Надобно счесть запасы. Острым писалом на бересте царапал, сколько и чего есть. Выходило – мукой до следующего урожая уже обеспечены, это если и ржаную считать. Крупой – пшеном, гречей, горохом – наполовину. Соли и перца хватит. А вот масла мало, рыбы и мяса совсем нет. Хороший хозяин всегда знать должен свои запасы. Зима, она спросит жестко. Вернувшись в избу, спросил у Купавы:
– У тебя валенки, шубейка или охабень есть?
– Были. Слегка малы в зиму были, а на следующую и вовсе не натяну.
Так, уже есть чем заняться. У самого тоже теплых вещей нет. Полушубок нужен овчинный, на осень – сапоги, на зиму валенки. И на все деньги потребны, которых нет. Грешным делом подумал – клады поискать с помощью лозы. Только даром они не достаются. Каждый клад заговорен, дух его охраняет, что-то взамен потребует. Не знаючи, можно и жизнь потерять, потому как неправедные это деньги, не тобой заработаны, потом и кровавыми мозолями.
Следующие несколько дней, к удивлению Первуши, к нему на хутор приходили болящие. Кому грыжу поправил, кому спину, а молодице зуб заговорил. И каждый рассчитывался натурой – горшочком сметаны или масла, связкой чеснока или вяленой рыбки. Первуша рад был. Все польза людям и прибыль. Молва о молодом, но толковом знахаре по селу прошла, окрестным деревням. Когда страдальцев с утра не было, он на торг отправлялся, мед менять надо, запасы пополнять.
Дней десять прошло, как он к духам предков-радимичей обращался за помощью. Подумалось уже – забыли или ничем помочь не могут, уж больно морок, что Хован напустил на деревню, редкий. Обратно с торга шел, довольный меной. Как же, на туески с медом выменял заячий треух и шерстяные носки две пары. Как раз себе и Купаве. А еще полмешка чечевицы для похлебки и несколько гвоздей. Железо дорогое было, но и без гвоздей никуда. Где можно – деревянными шпунтами обходился. Петли бы еще кожаные на дверях заменить на железные, надежные и прочные.
А по дороге, когда до хутора немного осталось, голос в голове. От неожиданности Первуша остановился. В первый раз с ним такое. Коляда говорил, что у блаженных да юродивых так бывает. Слышат в голове голоса чужие, о том вещают. И предсказания их зачастую точные, сбываются. Коляда объяснял – голосами в голове духи с земным миром, с людьми общаются. Только не все смертные слышать могут – избранные.
К юродивым и блаженным Первуша причислять себя не хотел. Видел в Ельце у храма юродивого. Через дыры в рубище голое грязное тело видно, из приоткрытого рта слюна на неопрятную бороду капает. Да еще веригами – железной цепью – себя по спине охаживает. А уж что косноязычно бормочет, никто понять не в силах. В общем – образ скорее отталкивающий, на прорицателя никак не похож.
Что скрывать, немного испугался. Но голос сразу успокоил: «С тобой духи предков общаться желают. Зайди в укромное место».
Первуша поторопился исполнить. С тропинки в сторону свернул, отошел подальше в лес, чтобы случайно гости не увидели, на хутор к знахарю направляющиеся. На землю сел, о дерево оперся для удобства. Плохо, что торопился, к осине припал. Скверное дерево, из всего живого силы тянет, не то что дуб или сосна. Те силу земных соков дают, сильнее делают.
Глаза прикрыл, стал духов предков призывать. Не успел несколько слов мысленно произнести, как появились старцы.
– Задал ты нам задачу, Первуша. Кое-какие подсказки в помощь нашлись. Подсмотрели книги его колдовские, поклонник Заратустры он ярый.
О таком учении Первуша слышал в первый раз.
– Если попроще – огнепоклонник. Учение странное, у нас на Руси последователей его по пальцам счесть можно. И как он морок необычный навел, никто не знает. Однако удалось пообщаться… ну тебе лучше не знать. Так вот – погибнет твой чернокнижник, и морок тут же спадет. Напустить на него порчу, наложить заклятие не получится, магия у него необычная. По возрасту смерти ждать долго, сам к тому времени состаришься.
– И грех на душу брать неохота. Спросится потом, – кивнул Первуша.
– Но есть то, от чего защиты у Хована нет, – змея ядовитая. От гадов ползучих у него защиты никакой.
– Змею в избу подбросить, а лучше сразу несколько, чтобы наверняка?
