Дело в долгий ящик откладывать не стал, сразу в село отправился. Сразу с тылов зашел, к щелке в заборе приник. Хован во дворе, лошадь запрягает. Можно полежать на травке, отдохнуть. Залаял пес, застучали копыта и тележные колеса. Первуша к щелке. Все, выехал Хован. Долго ли будет отсутствовать – неизвестно, поэтому действовать надо быстро. Снова на землю улегся, вспомнил слова заклинания, пробормотал быстро, но отчетливо, это важно. Встав, нашел камень, швырнул его через забор в сторону собачьей будки. Тишина! А ведь должен был пес загавкать, голос подать. Первуша петлю веревочную на конец бревна забросил, подергал. Прочно сидит. Корзинку с гадами за плечо перебросил, специально к ручке бечевку привязал. Ногами в бревенчатый тын уперся, на веревке подтянулся. Пес виден стал, лежит недвижимо. Первуша неловко через тын перемахнул, перебросив веревку на другую сторону забора. Надо еще назад выбираться. Огляделся, прислушался. Тишина, только приглушенные звуки со стороны торга. Первуша к избе двинулся, на крыльцо поднялся. Ни одна доска не скрипнула, подогнаны хорошо и, судя по рисунку древесины, из лиственницы сделаны. Чем хороша – не гниет от сырости, но тяжела, не то что сосновая. На двери, что на железных петлях висела, говоря о достатке хозяина, железный замок. Большой, скважина под ключ замысловатая. Для разбойника преграда, но не для мага или чародея. Все, что сотворено руками человека, пусть и знатного мастера, отпирается легко. Первуша заговор прочитал на открытие засовов, замков. Замок щелкнул, дужка откинулась. Первуша замок снял, приоткрыл дверь. Кроме замка, что от татя спасает жилище, Хован мог поставить колдовской заслон. Но не чувствовал Первуша колдовской силы, ее присутствие всегда ощущается как нечто тревожное, опасное. Порог и пол в сенях осмотрел, внутрь не заходя. В богатых домах или жилищах колдунов зачастую ловушки были. Наступишь на определенную доску, а пол провалится, а под ним яма с кольями для непрошеного гостя. А еще настороженные самострелы ставили. Не знаешь секрета – получишь стрелу. Ногой осторожно пощупал половицы, ни одна не поддавалась. Осознавал – поторапливаться надо, но спешка могла привести к беде. Сени пересек, открыл дверь в саму избу, причем в стороне стоял, за притолокой. Заглянул в комнату. Неплохо Хован устроился. Не как боярин, но для села вполне уютно. На полу домотканые дорожки, на полатях перина толстенная, чтобы бока не отлежал, подушка высокая. А вдоль стены сундуки, да все под замками. Обычно в избе сундук один, для одежды, а у Хована целых три. Зачем? Пусть один для кафтана да шубы и рубах. А два других? Не для книг или свитков колдовских? Там же могут храниться редкие порошки в шкатулках да гадости в горшочках для черной ворожбы. Очень хотелось посмотреть, но время поджимало. Хован мог вернуться. Первуша поставил на пол корзинку, откинул крышку, ногой толкнул. Из перевернутого вместилища поползли змеи. Заточение им явно не пришлось по вкусу. Каждая старалась найти укромный уголок. Только одна гадюка отползла недалеко, свернулась клубком, голову приподняла, зашипела. Первуша медленно за бечевкой потянулся, корзинку к себе подтянул, через плечо перебросил. Пора уходить. Дверь в комнату прикрыл, выскочил на крыльцо. Замок на досках лежал. Подобрал, вдел дужку в петли, заговор прочитал, дужка со щелчком закрылась. Первуша подергал для верности. Первый раз открывал-закрывал замок таким способом. Опять Коляду добрым словом помянул.
С крыльца на собаку глянул – спит. К тыну кинулся, по веревке наверх вскарабкался. Веревочную петлю с заостренного бревна сбросил: нельзя следов оставлять. Сам с тына спрыгнул. Не удержался на ногах, на бок упал. Поднявшись, одежду отряхнул. Не спеша, вразвалочку село по задам обошел – и на тропинку к хутору. Руку на сердце положа, неприятно было. Как тать действовал, только что не украл ничего. Но в чужое жилье забрался и смертельную ловушку для колдуна приготовил. Теперь только ждать, чем кончится. Хован не дурак. Злобен и злопамятен, но умен. Может быть, какие-то чары колдовские задействует, узнает, что чужак в избе был. Даже если человек покинул комнату, остается невидимый для простых людей след. Да не на полу, а в воздухе.
С Купавой пообедал щами да с ржаным караваем. На лавку улегся, припоминать стал. Все ли правильно сделал? И подскочил. Вот же дубина стоеросовая! Опрометью из избы кинулся, по дорожке к селу мчался как на пожар. Пса-то Хована он наговором усыпил, так и дрыхнет. Вернувшись, Хован насторожится сразу. Вопрос в том – вернулся Хован или нет? Запыхавшись, по задам к владению ключника подошел. Прижавшись спиной к тыну, отворотный наговор прочитал. Потом к щелке в заборе приник. С этого места собачьей будки не видно. По улице кто-то проехал на телеге. Сразу послышался басовитый лай. По голосу опознал – пес Хована гавкает. Фу, пронесло! И как же он обмишулился?
Когда вернулся на хутор, его встретила встревоженная Купава:
– Что случилось? Ты убежал, как пчелой укушенный.
