— Полагаю, все же будет лучше, если вы поговорите наедине, — вступился Тэнг Цзымин. — Тогда имеется шанс, что у нас получится достучаться до этого упрямца. Пожалуй, я начинаю понимать, почему глава Шаньюань предлагал использовать заклинание контроля. Некоторых только «Червем клятвы» и можно сдержать. Жаль, глава Фухуа не поддержал эту идею, — он цокнул. — А я пока отыщу старейшину Диши. Применить старшие печати Лозы и Шипа одновременно — все каналы себе пережег, дуралей!.. — Благодарю, уважаемый Цзымин, — склонил голову учитель. — Садись, Саньфэн. Итак, что ты тут делаешь? — по-прежнему неприветливо поинтересовался он, когда за старейшиной Лозы закрылась дверь.
— Я… пришел, чтобы вас спасти!
Ответ прозвучал донельзя жалко: хорош спаситель, самого впору тащить в лазарет. Тело, решив, что опасность миновала, «развалилось»: порез на бедре жгло, ребра ныли, а в затылке сгущалась тяжесть, обещая вскорости смениться головной болью.
Усилием воли, я заставил себя собраться.
Наставник Лучань несколько мгновений молчал, а потом грустно улыбнулся, становясь почти таким же, как прежде.
— Боюсь, спасти меня не в твоих силах, Колючка.
— Что они с вами сделали?
— Они? Полагаешь, в моем состоянии виновна Лоза?
Я промолчал, не собираясь подтверждать очевидное: а кто же еще?
— Отчасти верно, — согласился учитель. — Ведь они уничтожили Кристалл Дома Шипа. Не понимаешь? — уточнил он, заметив, мое недоумение. — Неужели старейшина Цзымин не рассказал тебе про различия спектра?
— Рассказывал, но… — я поморщился.
— Но ты пропустил мимо ушей. Не услышал или, вернее, оглушенный ненавистью, не пожелал слушать.
— Как я могу их слушать⁈ — злость и бессилие, что я прятал внутри все эти долгие месяцы, заставили на время забыть про раны, выплеснулись в отчаянном вопросе: — Как можно верить Лозе⁈
— Тебя обижали? — учитель уже не улыбался. — И нет, я не говорю о стычках со старшими учениками Лозы. В них нет ничего удивительного и страшного: все мы когда-то были молоды и предпочитали решать конфликты силой, а не словами, — он укоризненно качнул головой. — Речь сейчас о другом. Дом Лозы отказал тебе, Хуошану и остальным детям Шипа в пище и крове? В учении и помощи? Или, может быть, он относился к вам несправедливо, наказывая без причины и лишая заслуженных наград?
— Нет, — вынужденно признал я. — Но это ничего не значит! Они захватили и уничтожили наш Дом! Убили Линга, Минджу, старейшину Юи и главу Шаньюаня! И я сам слышал, что они собирались убить вас!
— Именно так и сказали?
Учитель приподнял бровь, смотря со знакомым до боли прищуром, как делал часто, когда я небрежно подготовился к уроку. В итоге мне пришлось признать:
— Старейшина Цзымин сказал, что вы умрете.
— И это правда. Я действительно скоро умру, Колючка, — после молчания неохотно признал учитель, разглядывая свои иссушенные неведомой мне болезнью руки. Задумчиво пробормотал: — Обидно уходить, когда еще недавно был полон сил и надежд. Но, наверно, в этом и заключается высшая справедливость: у меня был шанс не допустить войны, и если бы я оказался рассудительнее и прозорливее… А значит, их смерти на моей совести.
Наставник Лучань прикрыл глаза, отдавая дань памяти погибшим. Я же хоть и не считал его виноватым — тогда следует обвинять всех, кто был в Долине Семи Чаш, и меня тоже — не решился нарушить тишину.
— Да, я умру, — продолжил после долгого молчания учитель, возвращаясь к разговору. — Но не потому, что этого хочет Лоза. Всё одновременно проще и страшнее. Вижу, тебе сегодня удалось проделать трещину в собственном сосуде, — сменил он тему, — а значит, ты уже понимаешь, чем мастер отличается от ученика. Поток, — учитель сам ответил на свой вопрос. — Фохат непрерывно течет сквозь тело. Это открывает огромные возможности, позволяя не ограничиваться собственными ресурсами, но черпать энергию напрямую из окружающего мира. И в то же время наша сила является и нашей слабостью, навсегда привязывая нас к источнику — Кристаллу Дома.
— Частое использование фохата меняет заклинателей, — неохотно вспомнил я уроки Тэнг Цзымина.
— Правильно, Колючка. Фохат становится необходим нам так же, как воздух, вода и пища. И теперь, когда поле, что поддерживал Кристалл Шипа, рассеивается, мое тело пожирает само себя.
Я пытался осознать услышанное. Постигая Путь Света, мы не только обретаем силу, но и… становимся добровольными узниками Дома? Возводим стены собственной тюрьмы?
— Вот такая ирония, Колючка, — невесело хмыкнул учитель. — Чем больше фохата мы используем, тем сильнее от него зависим. Для главы и старейшин всё было кончено, когда Кристалл оказался разрушен. Я и младшие мастера… оставался крохотный шанс, что удастся запереть узлы, замкнуть поток энергии на внутренние контуры, пусть это и лишило бы нас способностей, но… — он вздохнул. — Поэтому мы и ушли. Подумали, что если ничего не получится, лучше вы запомните нас прежними. Сильными!
