У новой двери я замер. Здесь? Выше!
Лестница закончилась.
На последнем этаже было сумрачно и тихо, лишь потрескивали фитили масляных ламп, намекая, что тут тоже есть люди. Внутренний голос твердил, что я почти на месте. Если я ошибаюсь, и зов лишь плод моего воображения…
Не проверю — не узнаю!
Я завернул за угол и… нос к носу столкнулся с наставником Цзымином.
— Саньфэн? — старейшина был неприятно удивлен. — А ты что здесь делаешь?
— Что ты здесь делаешь? — повторил вопрос наставник Цзымин. — Почему не проходишь испытание?
Чувствуя, как утекают драгоценные, еще дающие шанс что-то изменить, мгновения, я судорожно искал решение неожиданной проблемы… и не находил.
Бежать? Я едва стою на ногах: вряд ли у меня получится стать той легендарной черепахой, что обогнала зайца. Сражаться? Даже если бы я не потерял способности, даже если забыть про живущего в моем сердце «Червя клятвы», в честном бою Тэнг Цзымина мне не победить — слишком велика разница в силе и опыте. То же самое, что биться лбом о давешний барьер, надеясь проломить его.
С барьером мне удалось совладать лишь чудом, и повторяться оно явно не собиралось. Странная сила исчезла, будто ее и не существовало вовсе — и отчасти я был этому рад: ощущение, когда сама ткань мироздания расползается под твоими руками, пугало до жути. Но сейчас эта дрянь, пожалуй, единственное, что могло меня спасти.
Из чистого упрямства, не желая сдаваться без сопротивления, я потянулся к фохату. Тело будто прошила молния. Чтобы не упасть, я вцепился в стену. Сжал зубы. Зажмурился, смаргивая невольные слезы. Слабость врагу я показывать не собирался!
— Снова этот взгляд затравленного волчонка, как в нашу первую встречу… — наставник Цзымин покачал головой, приказал: — Иди за мной, Саньфэн.
Он развернулся, направляясь туда, откуда явился. Я остался на месте. Тэнг Цзымин оглянулся через плечо и недовольно сказал:
— Коли уж ты по-прежнему не даешь себе труда отвечать на мои вопросы, предположу сам: сюда ты пробрался, чтобы встретиться с мастером Лучанем. Идем. Я провожу тебя.
Так… просто? Подозревая подвох, я, прихрамывая, побрел за старейшиной.
Мы миновали полутемный коридор, выбрались на открытую деревянную галерею, нависшую над обрывом. Расцвеченные осенью кроны, пусть и изрядно поредевшие, сливались в пушистый пестрый полог.
Мастер Цзымин остановился, то ли дожидаясь, пока я его догоню, то ли заинтересованный чем-то в раскинувшемся внизу лесу. Опершись на хлипкие перила, он опасно наклонился над краем. Мелькнула мысль воспользоваться ситуацией и столкнуть его, но я тут же ее отбросил как самоубийственную.
Старейшина выпрямился, хмыкнул, разглядывая многоножку на ладони, пробормотал: «Полагаю, сегодня отличный день, чтобы со всем разобраться» [Заползшая в дом многоножка, по поверьям, приносит богатство и удачу]. Оглянулся, махнул рукой, приглашая дальше следовать за ним.
За галереей начиналась спиральная каменная лестница, которая привела нас в новый коридор с десятком дверей. У второй Тэнг Цзымин остановился, постучал. Дождался ответа, открыл и впихнул меня внутрь. Сам шагнул следом.
— Прошу прощения, что прерываю медитацию, но я посчитал, вам нужно это увидеть, уважаемый мастер Лучань! Перед нами замечательный образчик слабоумия и отваги! Помноженные на талант, они приводят к нескончаемой головной боли наставников. Готов извращенно угробить сам себя, лишь бы… Кстати, Саньфэн, может, теперь ты наконец объяснишь, чего хотел добиться?
Я проигнорировал вопрос, недоверчиво рассматривая сидевшего ко мне спиной человека, узнавая и одновременно не узнавая его.
Комната была крошечная и едва вмещала низкую софу у дальней стены возле окна. Оттого-то и казалось, что кроме освещенного солнцем хозяина в ней больше ничего нет. После, при внимательном рассмотрении, замечались искусно задрапированные тканью ниши в стене — одна использовалась как кладовая, во второй находился низкий столик для письма.
Человек медленно обернулся. Это действительно был учитель Лучань, но как же он изменился! Исхудал. Постарел, словно с нашего расставания прошло не полгода, а пара десятилетий. В уголках губ залегли тяжелые морщины. Черные волосы утратили блеск, и в них щедро добавилось седины. Кожа приобрела синеватый, нездоровый оттенок.
Одни глаза по-прежнему горели весенней зеленью, но и в них затаилась усталость.
— Учитель, вы⁈.. Что с вами произошло?..
— Ты ошибся: у меня нет учеников, — строго возразил мне изменившийся, чужой Чжан Лучань. — А учитель, — подчеркнул он тоном, — кажется, задал тебе вопрос, на который так и не получил ответ.
Меня будто окатили ледяной водой. Будто я с размаху врезался в невидимую стену. Неожиданная отповедь заставила растеряться, потупиться. Я… Что я сделал не так⁈ Наша встреча, она должна была состояться совершенно по-другому!
