Крайняя степень изумления? Вот тут, наверное, да. Ближе всего к правде. Просто я и правда вышел из библиотеки в очень сильном офигевании, как любит говорить Борис. Мне-то все местные жаргонизмы или расхожие выраженьица не сильно по душе. Отдает голодоанством. Но вот сейчас «офигевание» — самое подходящее определение. Я, между прочим, в этом состоянии провел все школьные уроки.
После того, как покинул Смерть, отправился в учебный корпус и благополучно отсидел там положенное время. Ключевое слово — отсидел. В моей голове сейчас никак не могла уложиться любая другая информация, кроме признаний Высшей. А они, эти признания, поразили меня до глубины души. Теперь, после Перерождения, я даже могу использовать обороты, в которых фигурирует душа.
Дождавшись окончания уроков, рысью рванул в общежитие, чтоб закрыться в комнате и переварить откровения Валькирии. Мне нужно было крепко подумать. Ну ладно… Возможно я еще хотел услышать мнение Владика с Алиной. Да, они, условно говоря, дети. Однако, Артефакты провели в Закрытом мире чертову уйму столетий. Мы с Борькой здесь — пришлые граждане. Чего-то можем упускать из виду. А детишки, если хорошенько подумают, глядишь дадут дельный совет.
Борька резвым козликом скакал следом за мной. Он по-прежнему неизменно находился рядом даже во время учебы. Учителя с его присутствием смирились и больше не пытались выпроводить слугу. У меня вообще сложилось такое впечатление, будто все, кто находится в школе, решили, что бастард им достался бракованный, с придурью. Пусть таскает с собой все, что хочет, лишь бы сидел молча.
О ночном происшествии, кстати, никто ничего не спрашивал. Только участники занимательного приключения косились в мою сторону хмурыми взглядами и все. Ну еще, конечно, случилась неизбежная ситуация, которую я, честно скажу, предполагал и даже ожидал.
На большой перемене, сразу после похода в столовую, где мы с Борькой скромно позавтракали, устроившись в отдалении от остальных учеников, меня выловила троица кадетов. Угадайте, кто?
Ну конечно… Розенкранц, Блант и братец-Антошка.
— Эй, бастард. — Громко произнес мое имя Колька-поганец, когда я сытый, но не очень довольный топал в сторону класса.
Борис пыхтел сзади, стараясь не отставать. Задавать вопросы он опасался. Борька по моему состоянию, едва я только выскочил из библиотеки, сразу понял — беседа со Смертью вышла весьма занимательной, но крайне напряженной.
— Хозяин, а чай? С травками?
Борька кинулся мне вслед, потрясая посудой, из которых весело выплескивалось содержимое.
В его руках действительно были две чашки. Просто разговор с Валькирий закончился достаточно быстро. Бетайлас только успел вернуться к библиотеке, а я уже бежал прочь от нее.
— В жопу его засунь. Вон той дряни, которая сидит в библиотеке. — Резко ответил я слуге, даже не оглянувшись.
Естественно, Борис сделал вполне логичный вывод, лучше меня сейчас не дергать. Он уже выучил все особенности моей натуры. Разумнее подождать того момента, когда я сам расскажу, что случилось. А тут — кадеты со своими разговорами.
Однако я, как вежливый, культурный человек, остановился, повернулся к Наследникам лицом, ожидая, когда они подойдут ближе. Чисто теоретически предполагал, о чем пойдёт речь. И не ошибся.
— Слушай… Наставник запретил говорить о том, что случилось ночью. Сказал, с этим нужно разобраться тихо, чтоб не началась паника среди учеников… — Розенкранц замялся, а потом резко выпалил. — Что это вообще такое было?
— Сейчас расскажу, что это ВООБЩЕ такое было… — Начал я, шагнув к Николаю.
— Хозяин… — Предупреждающе высказался Борис за моей спиной.
В отличие от кадетов он прекрасно чувствовал состояние хозяина и понимал, в данный момент не самый удачный момент для подобных бесед.
Я замер. Вздохнул. Выдохнул. Да, бетайлас прав. Нужно взять себя в руки.
— Что было? — С моего лица в одно мгновение исчезло раздражённое раздражение. — Сам же говоришь, если верить утверждениям нашего наставника, вообще ничего не было. Походили с мусорными пакетами и отправились спать.
— Но… — Крысеныш, оглянувшись по сторонам, подался в мою сторону. — Там были… мертвые!
Говорил Павел тихо, однако в его голосе отчётливо звучали истеричные нотки.
— Мёртвые, живые… Всякое бывает. — Я небрежно пожал плечами и даже высокомерно фыркнул. — А вообще… Не понимаю, почему вопросы вы задаёте мне?
— Потому что вся эта ерунда полезла из земли после того, как ты упал и разбил нос.
Столь ценное наблюдение принадлежало моему братцу и, честно говоря, он меня сильно удивил. Обычно Антошка в моем присутствии отличается молчаливост, а тут, ты погляди, заговорил! Да еще блещет умом.
Ясен пень, когда я упал и разбил нос, полезли мертвяки! Потому что моя кровь запустила этот процесс. Дала им Силу. Вот к какому выводу я пришел, пока переваривал разговор со Смертью. Вернее, она по сути весьма непрозрачно на это намекнула.
