Левая рука папаши, а толстяком, естественно, был именно он, как-то нервно всхлипнул и откровенно запаниковал. Его страх, переходящий в ужас, не мог скрыть даже этот треклятый балахон.
— Ой, да перестаньте. — Я громко рассмеялся. — Вы все равно сдохнете. Уверяю, именно так и будет. Думаю, разумно облегчить душу.
— Максим Никанорович, подойдите. — Ледяным тоном приказала Глок.
Что любопытно, толстяк послушался ее приказа. Он осторожно приблизился к алтарю и замер рядом с Алисой Евгеньевной.
— Позвольте узнать всё-таки. Откуда столь нелепая версия? Про одержимого, имею в виду. — Повторил я свой вопрос. — И… Максим Никанорович, снимите вы уже дурацкий капюшон. Мне кажется, вас того и гляди удар хватит.
Левая Рука Дома Черной Луны медленно стянул ткань со своей круглой башки. Смотрел он при этом только на меня и в его взгляде была целая гамма эмоций. Он меня ненавидел, боялся и в то же время переживал. Переживал относительно своей роли во всем происходящем.
Думаю, когда толстяк спелся с Глок, ему весь план их сотрудничества виделся гораздо более лёгким.
— Я пришла к такому выводу сама. — Решительно заявила Алиса Евгеньевна. — С тобой слишком много происходило всяких странностей. Вы же, Карамзины, отличаетесь от остальных. Вы сразу рождаетесь с особенностями. Вам не нужны никакие Артефакты. Поэтому, проанализировав всю информацию, я пришла к выводу, что ты можешь на самом деле быть одержимым некой потусторонней силой. Твой отец, твой дед и твой прадед ходили между мирами, пересекали грань, отделяющую реальность от сновидений. Никто из нас не владеет информацией, что на самом деле происходит там, за гранью. Карамзины никогда не распространялись на этот счет. Однако… Я много думала, изучала и нашла кое-какие старые книги, в которых описываются те, кто мог договариваться с мёртвыми. По некоторым моментам их способности очень напомнили мне Дом Черной Луны. Когда-то очень давно существовал Орден Смерти. К сожалению, книг очень мало на эту тему, впрочем, как и любых других источников. Но из тех малых крох, что я смогла добыть, следует, что Ордену Смерти служили так называемые некроманты. Они тоже умели пересекать грань, но только между миром живых и миром мертвых…
— Какая умная девочка… — Голос Валькирии прозвучал неожиданно для всех.
Моя бывшая Госпожа очень любит эффектные появления. Есть в ней эта страсть к театральщине. Вот и сейчас она была в своем репертуаре.
Валькирия материализовалась из воздуха. Просто из ничего. Она стояла прямо за спиной госпожи Глок и с милой улыбкой смотрела на всю нашу компанию.
— Эм… Какая неожиданность. — Высказался Борис. Потом, заметив мое спокойствие уточнил. — Или нет?
— Конечно, нет. — Усмехнулся я. — Приветствую тебя, Высшая. Ждал, что ты появишься раньше. Видишь, твои марионетки вышли из-под контроля, решили попытаться объегорить тебя. Удивлен, что ты дала им возможность поиграть в самостоятельность.
— Повелительница… — Госпожа Глок склонилась перед Смертью, всем своим видом демонстрируя почитание и послушание.
Максим Никанорович сделал то же самое. Сначала. А потом, через секунду, вообще взял и бухнулся на колени. Звук был такой, будто его объемная туша сейчас проломит пол. Идиот…
Хотя, вполне возможно, он просто слишком сильно нервничал, поэтому не мог стоять на ногах.
Если толстяк рассчитывает своим поступком произвести впечатление на Смерть, то очень зря. Она коленопреклонённых, униженно ползающих, распластавшихся ниц за всю свою очень долгую жизнь видела до черта и больше.
Валькирия, конечно, любит, когда перед ней разбивают лоб в кровь, но это ровным счетом никак не влияет на ее отношение. А судя по брезгливо скривившемуся лицу, Высшая к Максиму Никаноровичу относилась как к таракану. Мерзкий, неприятный. Можно было бы раздавить, но что толку.
— Я не понял… — Засопел недовольно Борька.
Он несколько раз дернулся на алтаре, потом психанул, напрягся и разорвал путы. Чем кстати, сильно взволновал толпящуюся в углу часовни охрану. Парни вроде засуетились, но подойти ближе не рискнули.
— Эти двое знакомы?
Я так понимаю, под формулировкой «эти двое» бетайлас имел в виду неофициальную главу Дома Луны и Валькирию.
— Ну чего ты… — Я с сожалением посмотрел на разорванные в клочья веревки, которые валялись возле алтаря. — Рано, Боря. Рано. Мы могли узнать очень много интересного. Теперь придется говорить открыто, а открыто вон, видишь, не особо кое-кому хочется.
— Хозяин, извини, но я честное слово, задолбался изображать из себя жертву. Тем более, так понимаю, главное действующее лицо прибыло.
Борис слез с алтаря, растирая запястья, потом уселся на него задницей, с интересом уставившись на бьющую поклоны Алису Евгеньевну и на Смерть, которая стояла перед всеми нами. На Максима Никаноровича Борька не смотрел, он ему был не интересен.
— Черт… Ладно. А то лежу тут, как дурак, — Высказался я под нос, больше для самого себя, и тихонько потянул руки из скрученных в узлы верёвок.
