Нам еще Равах-ага рассказывал, что в Южных королевствах сословные традиции сильны, как нигде в Рагеллоне, и наши западные уложения чести по сравнению с их — детские забавы. Тут не то что за слово — за взгляд устраивают поединки, а маленькое пятнышко на репутации семьи — трагедия для нескольких поколений. В качестве примера он рассказал нам случай о том, как дочь одного знатного вельможи в Анджане от кого-то понесла, не находясь в браке. Ну, бывает, жизнь же.
Как ни печально, скрыть это не удалось, а королевские уложения в части семейных отношений в здешних краях очень суровы. Короче, дочь этого вельможи считалась блудницей, то есть позор для репутации семьи невозможный.
Тогда этот аристократ задушил свою дочь, а после сообщил всем, рыдая, что та скончалась от приступа почечных колик, и был обласкан королем, который все прекрасно понял и оценил. Местный монарх любил, когда его законы, приказы и пожелания выполняются четко, быстро, досконально и в срок.
Вот такие нравы в этих краях. Так что отец Агнесс еще вполне гуманно с ней поступил, насколько я помню, там тоже речь шла о королевской немилости. Пусть и не к ней, но все-таки.
И по отношению к нам он повел себя более чем благородно, ведь он предоставил кров и свое гостеприимство простолюдинам, отлично понимая, что они не наши слуги. Не важно, что об этом никто не проведает, главное — он сам это знает. На других наплевать можно, а вот как с самим собой поладить?
— Ну и славно, — произнесла Фриша, обозначая для нас, мол, все в порядке, идите себе. — Флик, смотри у меня!
— И в мыслях не было, — возмутился тот. — Главное, чтобы покормили!
Тем временем мать Агнесс дочитала письмо, промокнула платочком, извлеченным из рукава, слезинку в уголке глаза и гостеприимно сообщила:
— Проходите в дом, скоро вам подадут закуски и вино, а чуть позже будет ужин.
Умеют тут люди себя в руках держать. Ясно же, что ей хочется нас всех посадить рядком и опросить по очереди, узнав, как там ее любимое чадо. Но нет. Традиции. Нас надо накормить и напоить. Кстати, хорошие традиции, на Западе такие редкость. Вот были бы везде такие, насколько лучше жилось бы нам, магам, на белом свете.
— Я все расскажу попозже, не волнуйтесь, — заговорщицки шепнула Флоренс хозяйке дома, проходя мимо нее, и многозначительно подмигнула.
Нас разместили на огромной веранде дома, за большим низким столом, который моментально заполнился блюдами с сырами, фруктами и колбасами, кувшинами с вином и другой всякой всячиной.
— Мне здесь нравится, — сообщил всем Карл и потянулся было за ломтем ветчины, но Гарольд хлопнул его по руке.
— Хозяина дома ждем, — коротко сказал он ему.
Дон Игнасио появился минут через пять, он сменил короткую домашнюю куртку на шитый золотом камзол.
— Почему мои гости не приступили к трапезе? — шутливо сдвинул он свои седые брови. — В ваши годы я был голоден все время, юность предполагает постоянное движение, а оно отнимает массу сил.
— Вас ждали, — пробасил Карл, смерив взглядом Монброна.
— Дон Игнасио, просто сначала я хотел представить вам моих спутников, — встал тот из-за стола. — И еще раз поблагодарить за оказанное гостеприимство.
Судя по лицу отца Агнесс, он был доволен компанией, в которую попала его дочь, по крайней мере, той ее частью, которая сидела сейчас за его столом.
С формальностями скоро было покончено, и Карл, шумно вздохнув, цапнул двузубую вилку и моментально навалил себе на тарелку колбасы, мяса и чего-то еще. Дальнейшее его уже не интересовало.
— А вы почему ничего не едите, юная сеньорита? — спросил хозяин дома у Луизы, которая цветом лица напоминала листья салата, украшавшие блюда.
— Морское путешествие, — пискнула де ла Мале, чуть порозовев. — Оно мне далось нелегко, все никак в себя не приду.
— Понимаю. — Дон Игнасио щелкнул пальцами, к нему подошел слуга, до того стоявший у дверей. — Принеси этой даме воды с выжатым в нее лимоном, а лучше — двумя.
Луиза с сомнением посмотрела на отца Агнесс.
— Поверьте, это то, что вам нужно. — Дон Игнасио мягко улыбнулся. — Кислое — лучшее лекарство от вашей хвори. Знаю по себе, поскольку в юности страдал ей же. Помню, батюшка взял меня с собой в морское путешествие, мне там ох как лихо пришлось.
Что примечательно — его супруга к нам не присоединилась, уж не знаю почему. А уточнять у него, отчего ее нет, было как-то неудобно.
— Надеюсь, моя дочь достойно представила нашу фамилию там, где она сейчас находится? — В голосе дона Игнасио все-таки проскользнули отцовские нотки — ожидание и надежда на то, что с его чадом все в порядке.
Да и вопрос этот он задал почти сразу, хотя, подозреваю, по их традициям об этом следовало спросить едва ли не в конце.
— Одна из лучших. — Флоренс взяла из стеклянной вазы тончайшей работы кисть винограда. — Правда-правда, наставник выделяет среди из прочих. Агнесс молодец.
— Это так, — подтвердил Гарольд. — Мы все тому свидетели. Вы можете гордиться своей дочерью, со временем она станет очень сильной магессой.
