— Аристократы, — фыркнул Август Туллий. — Вы просто вздорные мальчишки, не знающие, что такое настоящая жизнь. Нет, юношеский максимализм, незыблемая вера в законы чести — это понятно. Но, поверьте клерику ордена Истины, «честь», «достоинство», «благородство» — это только слова. Расхожие и затасканные, прошу заметить, слова. На самом деле вы, благородные, идете на соглашения с нами куда быстрее и чаще, чем простолюдины. Вот те — да, там иногда такие крепкие орешки попадаются, что их поди расколи. Привычные они и к боли, и к лишениям. А вас, аристократию, чуть посильнее прижмешь к стеночке, покажешь, как людям суставы выворачивают и пальцы молотом плющат, объяснишь, что скоро мастер-экзекутор освободится и будет готов к общению с новыми допрашиваемыми, — и все, дело в шляпе. Все подписываете, на всех доносите. На соседей, короля, друзей, без особых колебаний. Один даже на мать родную показания дал, лишь бы его не трогали, и имущество потом в казну ордена не отписали. Так что не дурите, Монброн. Сделайте то, что я сказал, и мы даже проводим вас до Анджана.
— А если нет? — надменно произнес Гарольд, на скулах которого появились ярко-красные пятна, хорошо видимые даже в ночи.
— Если нет. — Август Туллий вздохнул, скрестил руки на груди и зачем-то посмотрел на небо. — Если нет… Ну, тогда все будет очень и очень просто. Мы ведь недаром выбрали именно это место и здесь вас уже добрых две недели ждем. Нам по следу идти было не надо, ваш приятель сразу назвал конечную точку, и я даже обрадовался, узнав, какова она. Во-первых, посещение Гробниц очень и очень не приветствуется орденом, визит сюда — уже повод для разбирательства с тем, кто его инициировал. Во-вторых, в эти места, собственно, никто и не ходит. Ну, не только по причине запрета ордена, разумеется, на то есть другие основания, изложенные в местных легендах и верованиях. Кстати, они не беспочвенны, теперь я это наверняка знаю. Паршивое место, без дураков. Так вот, мы именно здесь встретились не случайно, тут нет свидетелей и нет тех, кто сможет прийти к вам на помощь. А потому и выбора у вас тоже нет. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?
— Исчерпывающе. — Гарольд кивнул. — Я так понимаю, в этом и кроется причина вашей откровенности, да? Я, признаться, поначалу удивился, что вы вот так запросто выложили все свои планы, связанные с нами и нашим учителем. Теперь понятно, в чем дело.
— У вас нет выбора, — повторил клерик. — А если вы все еще питаете иллюзию насчет того, что мы не рискнем убить несколько аристократов из Центральных королевств, испугавшись последствий, — так это зря. Ордену безразлично, кто его враг — благородный, простолюдин, маг, крестьянин, купец. Да и потом — кто про это узнает? Ну, отправились вы в пустыню, было. А уж что там случилось, где вы сгинули — это останется тайной навсегда. Пропали — и пропали. И проводники, все четверо, тоже сгинули, вот же напасть. Костей в песках много, поди пойми, какие из них ваши.
Значит, Ренато мертв, добрались они до него. Хотя чему удивляться? Зачем им свидетели?
— И до того, кто их с вами послал, я тоже доберусь, чтобы совсем следы скрыть. Врать не стану, пока не знаю его имени, но непременно выясню, — продолжал Август Туллий. — Вы мне можете даже ничего не говорить, у меня есть тот, кто это сделает за вас.
— Да мы этих людей просто на рынке наняли, — крикнул Флик, все так же стоящий на коленях. — Обычные наемники.
— Врешь, — не без удовольствия заметил клерик. — Но это ничего. Время у нас будет, до Анджана путь долог. Впрочем, может, и не понадобится ничего узнавать. Господин Монброн, еще раз взываю к вашему благоразумию. Нас больше, за нами — орден, и деваться вам некуда. Вам даже бежать сейчас некуда. Соглашайтесь на мои условия — и все закончится хорошо. Для нас всех хорошо. Ну, кроме разве вон той особы.
Август Туллий показал на Флоренс Флайт.
— В смысле? — сузил глаза Гарольд.
— Вы отправитесь в Центральные королевства, а она проследует со мной, — пояснил клерик. — На то у меня есть особая бумага. Ее подозревают в запрещенной волшбе, причем у меня имеются свидетельские показания по этому поводу. Веские, скажу я вам, основания, да еще и заверенные подписями трех свидетелей. И все они достойные люди, чьи слова невозможно подвергнуть сомнениям.
На редкость злопамятный господин. Вот прямо до крайности. Не забыл, как наша Фло ему по роже врезала, еще тогда, в Талькстаде, и решил с ней счеты свести.
— То, каким образом появляются ваши свидетели, мы уже поняли. — Гарольд чуть отставил назад правую ногу. — Да и все остальное больно смахивает на блеф. Повторюсь — наше исчезновение просто так не пройдет. Чтобы мой отец послушал каких-то мозгляков в черных балахонах и не стал искать меня? Чушь. Он весь континент на уши поставит. Что же до Флоренс — она никуда с вами не пойдет, и это мое последнее слово.
